Чтение онлайн

Ламуан молча подошел к ночному столику возле кровати, взял коробочку с таблетками и пересчитал их.

— Как вы спите? — поинтересовался он.

— Очень крепко, когда я принимаю ваши таблетки.

— Вы принимаете мои таблетки?

— Ну конечно. — Она опустила рыжеволосую голову на подушку и иронически улыбнулась. — Какие же еще таблетки я могу принимать? Не считаете ли вы, что доктор Юстас пропишет мне что-то без вашего ведома?

Оставив ее вопрос без ответа, Ламуан невозмутимо сказал:

— Я загляну к вам перед тем, как вы заснете.

— Сделайте одолжение, — небрежно обронила она, — если сможете оторваться от той восхитительной скамеечки!

Выйдя из комнаты, Гастон пропустил вперед Валентину и пошел вслед за ней по коридору. И хотя за ужином они сидели рядом, он был очень молчалив. Ричард же, напротив, был явно в ударе. Мисс Йоргенсен тоже блистала под стать ему, хотя и в ином плане. Она была удивительно хороша в платье того типа, что всегда нравились Роксане, — из серебристого шелка, который облегал ее фигуру, подчеркивая соблазнительные линии тела. Однако Роксана в свои лучшие годы покоряла не только внешностью. Она блистала как собеседница и умела принять гостей в таком роскошном доме, как этот. Что до мисс Йоргенсен, она была слишком молода, чтобы вести интересные беседы, и не получила того воспитания, которое было дано Роксане. Она не обладала многими из достоинств Роксаны, и Валентине даже стало жаль ее мать, сидевшую напротив хозяина дома на другом конце стола и, похоже, сомневавшуюся, правильный ли шаг сделала ее дочь.

Валентина вызвалась помочь мисс Йоргенсен после ужина, когда очередь дошла до кофе в гостиной, потому что та опасалась разбить тончайшие фарфоровые чашки из очень дорогого кофейного сервиза. Гастон Ламуан, заметив, с какой грацией Валентина хозяйничала за кофейным столом, одобрительно улыбнулся ей, как человек от природы привередливый, любивший, чтобы каждый по возможности был на своем месте.

— Почему не вы помолвлены с Ричардом? — тихо спросил он, наклонившись к ней за своей чашкой кофе.

Она, чуть вздрогнув, подняла на него глаза.

— Вы самая подходящая жена для Ричарда.

Кровь бросилась ей в лицо, но не потому, что он разгадал ее тайну. Она уже больше не прочила себе Ричарду в жены, даже если бы он вдруг пожелал жениться на ней.

— Что за странная мысль! — торопливо ответила она, метнув взгляд в угол комнаты, где Ричард со своей невестой перебирали стопку пластинок для проигрывателя. — Ни одному из нас подобное никогда и в голову не приходило!

— Никогда? — спросил он, и его бровь насмешливо приподнялась.

Валентина поспешно отвела взгляд.

— Мы думали, что за Ричарда выйдет Роксана, — пробормотала она, снова наполняя свою чашку.

Он выпрямился и со вздохом произнес:

— Как, должно быть, упивалась мисс Бледон своим могуществом и помыкала всеми вами в пору своего расцвета! Если бы вы не старались изо всех сил убедить ее в ее абсолютной исключительности, она не металась бы в поисках смены впечатлений и не стремилась бы погубить свою жизнь.

— Вы не должны так говорить, — с упреком возразила Валентина. — Роксана еще будет счастлива. Должна быть счастлива!

Не ответив ни слова, он взглянул на нее и вышел из комнаты. В тот вечер Валентина больше не видела его. Она знала, что он отправился бродить по парку, возможно в поисках уединенной скамейки, о которой упомянула Роксана, но он не пригласил ее с собой, и домой ее повез около десяти Ричард.

Ночь выдалась великолепная, над морем светила полная луна, и Ричард остановил машину на краю скалы, чтобы они смогли увидеть море во всей его красе, полюбоваться мерцанием бесконечного волнующегося водного простора с кромкой пенистого прибоя, тихо плескавшегося внизу под ними.

— Дана не очень любит море, — вдруг сказал Ричард. — И ей не нравится скалистый берег. Возможно, я продам Бледонс-Рок и куплю дом где-нибудь в Центральной Англии. — Он посмотрел на Валентину с полуулыбкой. — Что ты думаешь об этом?

— Ах, не надо этого делать! — вырвалось у девушки. — По крайней мере, до тех пор, пока вы не убедитесь, что мисс Йоргенсен будет чувствовать себя более счастливой где-то в другом месте, — поправилась она.

Он закурил сигарету и снова пристально посмотрел на нее. В лунном свете казалось, будто от волос Валентины исходит сияние, как от расплавленного золота. Он уловил тонкий аромат ее духов, похожий на запах жасмина, и накрыл ладонью ее руку.

— Гастон рассказал мне об утреннем происшествии, — проговорил он. — Тебе не следует плавать на такие расстояния, которые тебе не по силам. А еще Гастон сказал, что совершенно не понимает, почему я не женился на тебе!

Валентина вздрогнула. Сегодня во второй раз заходил разговор об удивительном, по всей видимости, факте, что она не вышла замуж за Ричарда… но теперь его затеял сам Ричард!

— Это легко объяснить, — ответила она, осторожно высвобождая руку и соединяя ее с другой рукой на коленях. — Вы всегда любили Роксану. Я не помню поры, чтобы вы не были в нее влюблены!

— Теперь такая пора пришла, — тихо ответил он.

Она опять повернулась к нему. Он выглядел осунувшимся — впрочем, возможно, такое впечатление создавал лунный свет — и немного подавленным.

— Разве?

— Я навсегда переболел этим чувством, которое, словно тяжелый недуг, мучило меня много лет. А теперь я не могу понять, зачем зря потратил столько времени. Роксана не в моем вкусе… на самом деле не в моем. Если бы мы поженились, то никогда не были бы счастливы. Но с первого же мгновения, когда я увидел ее… я влюбился без памяти. Конечно, вы все знали это и, должно быть, часто жалели меня.

— Жалели, — откровенно призналась она.

Его серые красивые глаза потемнели, стали задумчивыми.

— Иногда мне самому становилось жалко себя. И тогда я уехал за границу, чтобы вычеркнуть ее из своей жизни. Ты знаешь, как она бессовестно помыкала мной. Она охотно принимала от меня дорогие подарки, которыми я осыпал ее, ничего не даря взамен… ничегошеньки!

— Ну, теперь у вас есть мисс Йоргенсен, — проговорила Валентина, чувствуя себя неловко: она никак не ожидала, что после стольких лет знакомства он так вдруг — однажды провожая ее домой — станет делиться с ней своими любовными переживаниями. — Теперь вы сможете обрести счастье и забыть Роксану, — добавила она.

— Роксану я не смогу забыть никогда, она как будто приковала меня к себе какими-то незримыми цепями. Мне тяжко видеть ее в нынешнем состоянии… Я готов сделать все возможное, чтобы к ней вернулись здоровье и красота. Что же касается Даны… Валентина! — Он решительно разжал ее сцепленные руки и взял одну ладонь в свои. — Знаешь, когда я решил жениться, как только найду женщину, которая согласится выйти за меня замуж?

— Не знаю. — Она вопросительно посмотрела на него.

— После того приема, когда ты поехала с нами на мою квартиру и я познакомил тебя с Гастоном. В следующий раз, когда я встретил его, он назвал тебя очаровательной… а раньше я никогда не слышал, чтобы Гастон называл хотя бы одну женщину очаровательной. Тогда я начал думать о тебе. О том, что ты почему-то оставалась в тени, такая привлекательная… такая милая. — Он залюбовался ее мягкими, откинутыми со лба волосами и ресницами, золотившимися на концах. — И тогда я понял, — продолжал Ричард, — что имел в виду Гастон. Ты необыкновенно женственна и прелестна. В тебе нет ни капли притворства, ты всегда остаешься сама собою. Повезет тому мужчине, который когда-нибудь женится на тебе!