Чтение онлайн

Выехали. Сидит Онгудай на лошади как каменный. Не чувствует его животина. Да и он без радости на ней сидит.

Как так? Для мужчины-охотника лошадь – что вторая половина. Так друг друга чувствуют, что в погоне за зверем в единое целое превращаются. А тут парень отдельно, лошадь отдельно.

Прячет глаза отец, стыдно за сына. Неправильный он какой-то у него.

На охоте все по птицам стреляют, а Онгудай уставится в небо и смотрит, как завороженный.

Что делать?

Расположились на ночевку.

Сын в степь ушел. Вернулся с какими-то камешками, перьями, цветами засохшими.

Хочет отец закричать, заругаться на сына, но терпит. Как при всех-то?

Все у костра сидят, похлебку едят, мужские дела обсуждают.

Сын в сторонке. Своими делами занят. В разговор не вступает, молчит.

Охотники над ним смеяться стали, что, мол, всех уток-журавлей сегодня Онгудай распугал. Так ружьем впустую размахивал.

Молча подошел сын к костру, протянул молодому охотнику, что больше всех смеялся, кожаный пояс. Да такой красивый, что все охотники рты разинули.

– Подари своей невесте.

А на поясе-то и камешки, и перышки, те, что Онгудай в степи подобрал. Да так ловко их нашил, что наглядеться не возможно.

Не пояс, а рассказ про степь и ее красоту.

– Ох, ох, – зацокали мужики, – красотища-то какая. А еще что у тебя есть?

Онгудай сумку кожаную принес с цветочным орнаментом. Да так ловко она сделана, что все охотник в нее поместить может: и нож необходимый, и патроны для ружья, и снедь в дорогу.

– Что еще можешь? – спрашивают охотники.

– Все могу, – отвечает Онгудай. – Шубу могу, ковер вышить могу, сумку, ремни, даже обувь могу изготовить. А вот на охоту не могу. Не умею я убивать, да и не хочу.

В первый раз такое у степного народа. Чтобы мужчина охоту не любил. Неправильно как-то. Ведь не баба какая Онгудай.

Пошли к шаману.

– Рассуди, что делать. Мужик бабьим делом занимается. Но так, что глаза от его работы отвести невозможно. Такая красота. И в употреблении очень хороши его изделия.

И показали его сумки, пояса, чуни.

Шаман начал свой танец.

– Бом, бом, бом, – понеслось над степью. – Бом-бом-бом, бом-бом-бом.

Кружится шаман в танце. Летают ленты от бубна. Звенят бусины.

Задремывать ходоки начали.

И видят сон.

Какой-то необычный город. Большие высокие юрты стоят. Как будто одна на другую поставлены. Цветов много. Зелени много. Как в степи ранней весной. И вдруг большая светлая юрта. Без верхнего полога вроде. Свет струится. Прямо падает. А по стенам сумки, ремни, ковры знакомые. Все работы Онгудая.

И много людей ходит. Смотрят, восхищаются. Руками трогают.

Красиво, ничего не скажешь.

Очнулись ходоки.

Шаман сидит, трубку курит.

– Поняли, охотники? Великий человек ваш Онгудай будет. Весь мир про него узнает. Пусть шьет. Не смейтесь над ним больше. Ему дар особый дан. Редкий.

Поселок Онгудай теперь знают очень многие. Едут сюда, чтобы на красоту полюбоваться, рисунок ковра перенять или плетение особое на поясе кожаном.

Мастера давно уже нет, а искусство его живет, радует.

Бабушка замолкает. Лезет в свой сундук. Достает кожаный пояс. Яркими камнями он вышит, голубой ниткой окаймлен.

– Мой свадебный. Сам Онгудай подарил. Моей последней внучке завещан. Ведь здесь вся история моей семьи. Вот эта бусина – отец. Эта красная – моя мама. Вот этот бирюзовый завиток – я в девушках. Вот тут мне предсказание, сколько детей будет, как жизнь пройдет. Все сбылось. Я уже старая совсем, а пояс только краше стал. И много чего еще рассказать может.

– А главное, – завершает бабушка, – не обязательно всем охотниками быть, если сердце на другое ремесло откликается.

– Слушайте себя, не бойтесь смеха окружающих, идите своей дорогой. Как Онгудай.

Аккуратно складывает пояс. Кладет в сундук.

Спят малыши. Убаюкала их бабушкина сказка.

Бесконечное небо над степью. Как сама степь. Много у бабушки сказок, но я снова попрошу ее рассказать про Онгудая и показать его пояс. Хочу полюбоваться на него, подержать в руках, прижать к щеке, пошептаться с ним. Ему многое нужно мне рассказать.

Ведь я бабушкина последняя внучка. И пояс – подсказка мне, как жить.

Моя история только начинается.

Бесконечна степь Алтая…

О-го-го!

Очарование. Чары. Очаровывать.

так и хочется пропеть.

Откуда у меня эти простоватые на вид сережки? Сколько лет они у меня? Если чароит как минерал стал известен в конце семидесятых, то уже достаточно много лет.

Кто не знает, чароит – это фиолетовый камень, единственное месторождение которого находится на границе Иркутской области и Якутии, в 30 километрах от реки Чара. Про этот необычный камень я и хочу сегодня рассказать.

Есть такие места на планете, где неуютно людям. Не то, что холодно, а как-то тревожно становится на душе, хочется побыстрей уйти отсюда. Странные это уголки, но со своей тайной со своей непонятной историей. С секретом, одним словом. Кто к секрету этому приблизится, другим становится. Мудрей, что ли.

Геологическая партия давно в этом далеком уголке Сибири работала. Изучала минералы, собирала материалы для научных исследований. Все как всегда. Ничего особенного. Просто местность безлюдная, дикая, необжитая. Да и холодная.

Маленький коллектив – он чем плох? Когда долго вместе работаешь, устаешь друг от друга. А тут все на глазах. Никаких секретов. Ни женских, ни мужских.

Потому каждый старался в свободную минуту подальше от лагеря уйти, чтобы одному хоть немножко побыть.

Уходить-то уходили, но возвращались какие-то странные. Разговаривать не хотели, глаза прятали.