Чтение онлайн

— Всё, больше не могу-у! Прекратите меня смешить, я уже до ветру хочу!

— Ты до ветйу хокхехь, Йюба? Кхего х мойкхихь?! Давай охтановью!

— Где?! — борясь одновременно с приступами хохота и позывами мочевого пузыря, я оглядела окрестности. Нда. Ни одного кустика, голая степь как по заказу.

— Да пьямо хдехь.

— Да ты что, я не могу здесь — тут же поле!

— Ну и хто? Йюба, ты меня хтехняехься? — это было произнесено таким удивлённо-недоумевающим тоном, что содержимое моего мочевого пузыря таки чуть не вырвалось наружу. Нет, я его не стеснялась, но природная застенчивость не позволяла сходить до ветру под взглядом особи мужского пола. — Я тебя подейху, — добил этот шепелявый садист, и я закусила край плаща, чтобы хоть как-то унять смех — ведь точно обмочусь!

Наступило благословенное утро. Я была всё ещё жива, не умерла ни от смеха, ни от разрыва мочевого пузыря, хотя вроде от этого и не умирают. Ёшка, видя, как я покатываюсь над его речами, ничуть не обижался, просто время от времени хватая меня за руку и хохоча в унисон.

Мировой мужик, что тут ещё скажешь. Натиска он не ослабил, но так как дело не переходило границ болтовни, я чувствовала себя в полной безопасности, периодически отбрехиваясь и продолжая хихикать.

На развилке мы с ним тепло, правда с трудом, распрощались. Ёшка всё норовил сорваться в деревню со мной. Мне же в ту деревню было даже близко не нужно, потому я отвиралась как могла. В конце концов Элечкино умение пудрить мозги преодолело напор шепелявого селянина, и мы сговорились встретиться на том же тракте через неделю. Наивный. Но никто не запрещает верить в то, во что хочется верить.

Вот впереди показались уже знакомые громадные резные ворота — граница между миром людей и тёмных эльфов. Облегчённо вздохнув — наконец-то! — я бодрым шагом приблизилась к препятствию и сходу начала долбить по окованным створкам всеми имеющимися в наличии конечностями.

— Чего надо? — довольно неприветливо вопросили из-за ворот.

— Нила нам надо. И поскорее. И вообще — Повелитель вас казнит, если вы задержите меня хоть на минуту, — перешла ваша покорная слуга к угрозам, терзаясь единственной мыслью — побыстрее оказаться в корчме, в ванне и с горячим обедом в пределах видимости. Чувство самосохранения трусливо спряталось под напором усталости и голода.

— А ну покажите свои бумаги! — грозно потребовали невидимые стражи. Такое чувство, будто не с эльфами, а обычными людьми разговариваю.

Какие бумаги? Все бумаги остались у Зорьки в подсумках, других раздобыть мне не удалось.

— Слышь, страж или как тебя. Я снова очень устала, ещё больше, чем в прошлый раз. Если ты сейчас же меня не пропустишь, клянусь Духами, я тебе тут такой теракт устрою — пойдут меленькие-меленькие клочки по закоулочкам. И то ни один чародей те клочки воедино в жисть не соберёт!

Желание попасть к своим было так велико, что говорила я очень уверенно, да и сама верила в то, что говорю. Доведут до греха, не сдержусь ведь, если и не разнесу ворота, то попытаюсь точно!

— Нуови Объора? — вдруг радостно возопил новый голос.

— Э-э… Да, — надо же, не в первый раз узнают. Пора возгордиться, а?

Створки дрогнули и неслышно распахнулись, являя взору до боли родные тёмные лица со слегка раскосыми глазами.

— Его высочество велели сопроводить сразу, как только появитесь, к нему! — интересно, откуда у высочества была такая уверенность, что я непременно появлюсь? — Заходите, чего ж в дверях топчетесь? И как живы-то осталися, после такого скачка? И где ж вас мотало-то столько времени? — продолжал кудахтать рыжий веснусчатый страж в съехавшем набок шлеме. Слишком разговорчивый для тёмного. Полукровка? Уже второй встреченный в воротах не-эльф. Любопытная тенденция, однако. — А чем так воняет? — тут же переключился он.

Я принюхалась. Да вроде от меня не должно. Наклонив голову, украдкой нюхнула себя. Нет, это точно не от Элички. Может что в сумках? Я раскрыла одну из них. Фу-у! Ну точно — баклажка с маслом, тем самым якобы ценным, раскрылась, и теперь амбре распространялось по всей округе.

— Да вот — маслице у меня. Ценное. Правда не знаю какое.

Парень тут же сунул нос в сумку и отпрянул.

— Козлотурье, — что, правда?! Не ошиблась, значит. — Правда прогоркло оно у вас. Теперь только на растирания разве что да и то мало кто согласится такую гадость на себя намазать.

Блин. Я решительно вручила парню посудину.

— Делай с этой ценностью что хочешь.

— Слушаюсь, нуови. Пойдемте.

Я безропотно позволила схватить себя за руку, и парень незамолкающим буксиром потащил вашу покорную слугу к одной из жутковатых громадин, на которых тут перемещались стражники. Усталость последних дней была столь велика, что я даже для очистки совести не взвизгнула, когда эта лохматая бессовестная тварь щёлкнула зубами прямо возле моего лица. Нервно дёрнувшись, я ухватилась за протянутую стражником руку и была буквально вздёрнула на спину мохнатой громадины.

К неизвестному принцу я ехать наотрез отказалась, заявив, что в таком виде являться перед монаршими особами просто непозволительно. Разговорчивый стражник на удивление не стал спорить.

В трактире царила тишина. Постояльцев не было видно, посетителей пока не наблюдалось тоже. Я поднялась по скрипучим ступеням в номер, по пути старательно вспоминая, где же нас изначально поселили.

Отсчитав от края третью комнату, я толкнула дверь. Заперто. Я постучала. Потом ещё. И ещё. Затем от души пнула ни в чём не повинную деревяшку. Ноль эмоций, никто не спешил распахивать перед заблудшей Элькой двери и под звуки фанфар устраивать торжественную встречу. Отлично. Ну Морри!.. Внимательно осмотрев дверной косяк и придя к выводу, что номер заперт просто на щеколду, я вооружилась кинжалом и по-простому подняла затвор. Дверь от смачного пинка жалобно скрипнула, а затем тихо завибрировала, долбанувшись о стену. Я с порога прицельно метнула оттянувшие руки котомки в дальний угол и решительным шагом прошествовала в комнату.

Номер поражал скудостью размеров и мебилировки. Однако шторы на окне были весёленькие, в сиреневую ромашку. За скромной облезлой дверцей схоронилась комнатка для мытья и для дум одновременно. Возле окна небольшой обшарпанный стол с на удивление новой, добротно сделанной табуреткой.

Жадным взглядом обшарив помещение, я обнаружила Морку. И обомлела.

Подруга, раскинув руки, лежала на одной из двух наличествовавших в помещении кроватей и громко стонала. Я вовремя припомнила, что видела нетронутый поднос с едой у входа. Значит Морри вопреки своим привычкам ничего не ела.

Внутри всё похолодело — это что же должно было приключиться, чтобы соратница отказывалась от еды?!

— Морочка, радость моя, ты чего это? — бросившись на колени возле кровати, я лихорадочно обшаривала подругу как взглядом, так и руками — ну Вер, ну Хранитель. Недоглядели!

Видимых повреждений не наблюдалось. Лоб на ощупь был горячим, под глазами синяки как от беспрерывного двухсуточного сидения перед компьютером. Губы сухие, дыхание неровное, изо рта время от времени вырывались душераздирающие стоны. Да что происходит?!