Чтение онлайн

– Я принесу тебе кофе? Роза покачала головой.

– Знаю, еще рано, и хочу извиниться за вторжение. Но я проработала всю ночь, и мне хотелось повидать тебя как можно скорее.

– Мы можем поговорить здесь, – сказала Мишель, указывая на кабинет Монка.

Роза прошла за ней, ощущая исходивший от Мишель тот влажный мускусный аромат, что как бы пристает к женщине, которая только что занималась любовью. С ней этого не случалось уже давно, слишком давно.

– Мишель, ты должна сказать мне, почему выдвинула такие серьезные обвинения против Стивена? Все это неправда. Я сама просмотрела все документы «Глобал Юрэп». Компания не вовлечена в то, о чем ты предполагаешь.

Мишель плотнее закуталась в халат.

– Роза, те люди, которые работали на компанию «Эссенхаймер», рисковали жизнью, добывая информацию, которую я тебе представила. Конечно, они не могли достать документы, подтверждающие связи Стивена и немцев. Но, черт побери, им ни к чему было выдумывать все это. Они просто предостерегают нас!

– Ты и вправду думаешь, что слова каких-то людей, которых я не видела ни разу в жизни, значат для меня больше, чем слова моего собственного сына?

– Ты знаешь так же хорошо, как и я, что все эти цифры и отчеты можно легко подделать или исказить. Стивен – это часть чего-то ужасного, Роза. И я одна не могу остановить его. Так или иначе я дам тебе доказательства. Ты их получишь. А там решай как знаешь.

Роза посмотрела на нее и печально улыбнулась. В Мишель она видела часть того, чем сама была когда-то.

– Жаль, что так получилось. Я надеялась, что твой приезд сюда означал, что мы думаем об одном и том же.

Роза объяснила, зачем посылала Стивена в Европу.

– Я надеялась, когда мы создавали «Глобал Юрэп», что однажды ты поймешь значимость нашего объединения, – сказала Роза. – Знаю, что когда-то плохо обошлась с тобой. Я не прошу у тебя прощения. Но это вовсе не значит, что мы должны до конца жизни нести это бремя. Я надеялась, что это станет новым началом для нас обеих.

– Да, у меня и в мыслях не было… – сказала Мишель. – Но почему же Стивен не пришел сам повидать меня?

«Потому что в глубине души он меня ненавидит. Он и не собирался развивать твой план. Он слишком занят созданием собственного величия».

Роза поднялась.

– На данном этапе это почти не имеет значения, не так ли? Всего хорошего, Мишель. У тебя красивая дочь, которую ты, я уверена, любишь не меньше, чем я Стивена. Пожалуйста, запомни это на случай, если нам суждено еще когда-нибудь разговаривать.

Стивен Толбот не последовал совету матери. Он вернулся к себе в квартиру на Парк-авеню только затем, чтобы принять душ и переодеться. Он сел на девятичасовой поезд до Вашингтона и как раз к ланчу был уже в немецком посольстве.

– Ну, – спросил Курт Эссенхаймер, обнимая Стивена, которого проводили в личную столовую посла.

Стивен заколебался, затем холодно улыбнулся.

– Она ничего не нашла. Ни черта!

– Ты уверен?

– Как в том, что стою здесь.

– Ты себе не представляешь, как я волновался, – устало сказал Эссенхаймер. – Я едва смог уснуть. Каждую минуту ждал от тебя телеграммы, что все пропало.

Стивен мысленно вернулся к тем долгим темным часам в кабинете: он видел жестокие глаза матери, бегающие по страницам его бумаг, ищущие, подсчитывающие.

– Мы выжили, – сказал он, снова наполняя бокалы. – Но еще есть проблемы с Мишель. Она собирается продолжить дело, вернется в Европу и начнет задавать еще больше вопросов. Хуже того: я уверен, что она уже втянула в это и мужа, а это значит, что и он будет в этом копаться.

– Мы должны остановить их, – спокойно сказал Эссенхаймер. – Другого выхода нет. То, чем мы занимаемся, слишком важно для нас и для рейха.

Эссенхаймер посмотрел на Стивена:

– Ты что-то задумал, не правда ли? Стивен кивнул:

– Несколько вещей, по правде говоря. Но мне будет нужна помощь.

– Тебе стоит только попросить.

В поезде Стивен думал о Мишель, взвешивая каждую мелочь из того, что он о ней знал. Единственное, что никак не укладывалось у него в голове, почему она не могла забеременеть почти до тех пор, пока Франклин не покончил самоубийством. Принимая во внимание то, как они были преданы друг другу, Стивену это казалось странным. Эта ненормальность беспокоила Стивена, и он не мог от нее отделаться. Ребенок был, и в этом лежала разгадка.

– Прежде всего, – сказал Стивен, – мы должны найти нашего старого друга Гарри Тейлора.

– Пожалуйста, Кассандра, не усложняй то, что уже и так плохо. – Мишель чувствовала, что бы ни пыталась она сегодня сделать, выходило из рук вон плохо. Час дня. «Нормандия» отплывала поздно вечером, и она только что начала укладывать вещи. От Кассандры помощи ждать было нечего: она дулась, потому что ей не хотелось уезжать из Нью-Йорка.

– Ну почему мы должны уезжать так скоро? – спрашивала она, глотая слезы.

– Потому что тебе нужно возвращаться в школу. Ты уже и так много пропустила.

– Почему мне нельзя перевестись сюда? Монк усадил Кассандру.

– Я не хочу, чтобы ты уезжала, малыш. Но у тебя есть школа, а у мамы работа. Кроме того, я приеду через месяц или что-то около этого, ко Дню Благодарения, наверное. Ты даже не заметишь, как пройдет время.

Немного успокоенная, Кассандра вышла из комнаты.

– Может быть, ты передумаешь и дождешься, пока я смогу поехать с вами? Мне не нравится твоя идея разобраться со Стивеном самой.

– Пожалуйста, Монк. Я не могу позволить Стивену продолжить то, что он уже делает.

– И ты единственная, кто может это сделать? Мишель, все, о чем я прошу – подождать. Я согласен с тобой – Стивена нужно остановить. Но для этого можно найти способы с меньшим риском, чем те, что выбрала ты.

– С меньшим риском, может быть. Но времени не осталось.

Монк видел, что никакие доводы не могут поколебать решимости Мишель. Но может, ради нее и ради Кассандры ему удастся немного смягчить ее.

– Ну, хорошо, – сказал он. – Но пообещай мне одну вещь. Не ездить в Германию, пока я не приеду. В Париже ты будешь в безопасности. Варбург может пересылать тебе информацию. Но я не хочу, чтобы ты появлялась в Берлине.

Любовь Монка к ней и Кассандре была столь очевидной и так успокаивала, что на миг Мишель почти сдалась.

– Хорошо, я обещаю, что не уеду из Парижа, пока ты не приедешь. Но потом…

– Потом мы будем работать вместе, – сказал Монк, нежно потрепав ее по щеке. – Мы доберемся до самого дна.