Чтение онлайн

– …Кстати, раз уж мы заговорили об ответственности, – продолжал он наступление, – как быть с нашими обязательствами перед обществом? Мы уже несколько месяцев не даем обедов, не бываем в театрах, в опере, в благотворительных фондах, не принимаем участия в политической жизни. Короче говоря, дорогая, из-за тебя страдает доброе имя Толботов.

У Розы подступили слезы к горлу. Она не думала, что Саймон дойдет до таких несправедливых упреков. Она любила своего пятилетнего сына так сильно, как не любила никогда и никого. Она не забыла ужасных обстоятельств его зачатия и горькой обиды, не покидавшей ее во время беременности. Она не испытала чувств, знакомых каждой будущей матери – тепла, затаенной нежности к новой жизни, радости от чуда рождения. Только после появления Стивена на свет она постепенно начала осознавать, как необыкновенно и прекрасно то, что произошло.

«Саймон так не прав! Он не знает, как сильно я люблю Стивена, не знает, на что я пойду, чтобы защитить его!»

Роза возмутилась, что кто-то, и тем более Саймон, осмеливается обвинять ее в безразличии к сыну только потому, что она каждый день ходит на службу. Дома она проводила со Стивеном столько времени, сколько могла, в отличие от Саймона, который уходил рано утром и возвращался, когда Стивен уже давно спал. Он засыпал сына дорогими игрушками, но они не могли восполнить время, которое он должен был уделять Стивену.

Да и время, которое Саймон крал у нее самой! На постоянные раздоры с ним уходило много времени и сил, которые Роза берегла для сына. По непонятной причине Стивен начал играть огромную роль в ее решимости противостоять Саймону. В его жилах текла кровь Джефферсонов, и когда-нибудь он унаследует то, что она создавала.

Слушая мужа, Роза внезапно поняла, что конфликт между ними неизбежен. Она содрогнулась при одной мысли о том, что ее сын будет втянут в бракоразводные баталии и с какими ужасными вещами он столкнется. И хуже всего, что это болезненно скажется на нем, хотя он пока ничего не понимает. Роза спросила себя, стоит ли добиваться у Саймона контроля над компанией, рискуя потерять Стивена?

«Если до этого дойдет, я буду бороться и за него!»

Из всех нью-йоркских клубов «Метрополитен» считался наиболее элитарным. Основанный в 1891 году Дж. П. Морганом после того, как одного из его друзей не приняли в члены «Юнион-Клуба», он строго придерживался четырех принципов свободы: права слова против демократии, права почитания аристократии, права удовлетворения желания выпить и права свободы от страха перед женщинами.

Здесь, как ни в каком другом месте, Саймон чувствовал себя как дома. Мебель была удобной, обслуживание было ненавязчивым и учтивым, а винному погребу клуба завидовал весь Нью-Йорк. Но самым удобным было другое: если член клуба предупреждал хозяина, что его «нет», добраться до него уже не мог никто, даже истеричная жена.

– Хелло, Саймон. Извини, что опоздал. Давно меня ждешь?

Пол Миллер был высоким и грузным, с багровым, обветренным лицом фермера, а вовсе не процветающего финансиста и члена правления «Толбот Рейлроудз». Действительно, родичи Миллера, известные еще под фамилией Мюллер, были в свое время фермерами в штате Миннесота. Как и Саймон Толбот, Миллер сколотил небольшое состояние, прежде чем отправиться на Восток и наделать шуму в банковских кругах Нью-Йорка. Как и Саймона, его считали чужаком в восточном высшем обществе. Дружба между обоими коренилась в общей борьбе за признание в Нью-Йорке и в деловых интересах. Они были естественными союзниками.

– Рад тебя видеть, Пол, – сказал Саймон, подавая знак официанту. – Не хочешь снять пробу с этого портвейна? Мне сказали, что пара бутылок вывалилась из фургона по пути в Букингемский дворец.

Миллер осклабился.

– Хочу, и даже за мой счет.

– Не иначе, как у тебя хорошие новости, – заметил Саймон.

Миллер подождал, пока официант, подавший портвейн, отойдет, затем с заговорщическим видом склонился вперед.

– Хорошими они будут, только если в дело вмешаешься ты. Как бы ты отнесся к идее поставить на колени Командора?

Командором был Корнелиус Вандербильт. Саймону это прозвище казалось нарочитым: Вандербильт получил его за то, что когда-то владел империей речных паромов. Но неприязнь Саймона к этому железнодорожному магнату возникла не только из презрения к его тщеславию.

Помимо Пенсильванской железной дороги, Вандербильт построил линии, ведущие к Нью-Хейвену, Гарлему и Гудзону. Этот триумвират брал начало от Большого Центрального Вокзала. Вместе с Гарриманами, владельцами Южно-Тихоокеанской железной дороги, Вандербильт ожесточенно сопротивлялся экспансии «Толбот Рейлроудз» на северо-востоке страны. Саймон вынужден был расходовать миллионы долларов на судебные процессы с ним и на подачки сенаторам и конгрессменам, чтобы склонить их на свою сторону. И не уставал клясться себе, что когда-нибудь заставит Командора заплатить за все.

– Расскажи-ка, в чем дело, – как бы между прочим попросил он.

– Мои друзья из Вашингтона как-то обмолвились, что правительство собирается определить новые направления строительства железных дорог, в первую очередь в «пшеничном поясе» Среднего Запада, – сказал Миллер. – Территории будут выставлены на аукцион. Вот Командор и хочет на них наложить лапу. Собирается закупить их втихую, еще до объявления о распродаже.

– А мне-то эти земли зачем? – спросил Саймон, хотя ответ он уже знал.

– Да затем, что тот, кто будет контролировать Средний Запад, будет перевозить все, что производит этот зерновой район – крупнейший в мире зерновой район. Это исключительный контракт, Саймон!

Саймон сделал вид, что размышляет.

– О какой сумме идет речь?

Пол Миллер небрежно черкнул на бумажке цифру.

– Стоящее дело, – прошептал Саймон, медленно разрывая бумагу. – Очень даже стоящее.

– Нет сомнений, – согласился Миллер. – Смотри, ты ведь всегда хотел пободаться с Вандербильтом. Лучшей возможности не придумаешь.

Саймон кивнул. С тех пор как Вандербильт попытался вторгнуться на его территорию, попробовав захватить «Толбот Рейлроудз», он ждал случая рассчитаться. Саймон испытал бы бесконечное удовлетворение, если бы ему удалось лишить Командора чего-нибудь, что тот страстно желал. Он мог теперь разом скинуть с себя личину выскочки, которым он прослыл с первого же дня в Нью-Йорке.

«Но чего это будет стоить…»

Будто читая в мыслях Саймона Толбота, Пол Миллер сказал спокойно:

– Ведь у тебя в арсенале есть еще «Глобал Энтерпрайсиз»…

Роза со свойственным ей усердием готовилась к неизбежному, как она полагала, выяснению отношений с Саймоном. Вместе с Мэри Киркпатрик она внимательно просмотрела список административных работников компании, вычеркивая тех, кто явно встал на сторону Саймона, а также сотрудников других подразделений, которые могли поддаться нажиму сверху, если бы встали перед выбором.

– Не так уж много остается! – удрученно заметила Мэри.

– Только самые лучшие, – ответила Роза. – А больше никто мне и не нужен.