Мечтательница
Шрифт:
В большом холле горит свет. Слева — широкая лестница, справа
На интуитивном уровне спешу в кабинет хозяина. Дверь приоткрыта, верхний свет приглушен, только посреди горит ярко настольная лампа, словно маяк в темноте, а по углам затаились тени. Прищуриваюсь, оценивая взглядом обстановку. Ищу хозяина. А, вот и он, голубчик. Невольно вздрагиваю всем телом, узрев его темный силуэт в кресле. Сидит, сгорбившись и обхватив чело руками. Кажется, вести о кончине “дочки-внучки” дошли до адресата. Хм.
Я рискнула приблизится к зловещей фигуре. Рядом на полу початая бутылка виски. То ли спит, то ли в ступоре, хрен поймешь? Я все понимаю, у Романова — горе и я даже в чем-то ему сочувствую. Только господин вряд ли оценит мои потуги в принесении соболезнований. Ну, что ж, Лев Семенович, приступим. Трогаю его за плечо. Нет, я не жестокая, я просто хочу спокойствия себе и своим близким.
— Ну, что явилась? — Проскрежетал злорадно он, очнувшись от тяжелых дум, обжигая яростным взглядом и резко направив на меня дуло пистолета.
— Не запылилась, — отвечаю хладнокровно, выдерживая его взгляд. Тут же мысленно себя укоряя за досадную промашку. Недооценила. Думала нежданчиком порадовать. Ага.
– Позлорадствовать удумала?! — еще больше заводился Романов.
— Как можно? — Удивилась я. — Это ваше семейное качество. Совсем не претендую. Наоборот, сочувствую.
— Заткнись, сука!! Или я тебе мозги вышибу!
— Мечтать не вредно, Лев Семенович, — хмыкаю. — Не надоело еще воевать? Я практически с белым флагом пришла, перемирия просить.
— Хахаха, очень смешно.
– Да я без шуток, — делаю искренние глаза, уставившись на оппонента.
— Ну ты и идиотка, — истерично расхохотался Романов.
— А так? — Лукаво поинтересовалась я, кое-что пожелав и, кажется, мое желание уже исполнилось.
— Сука! Как…какого хрена? — Ошалел товарищ, выронив пистолетик. — Что?! Что ты сделала?
— Как насчет пожизненного паралича, Лев Семенович? То ещё удовольствие, правда?
— Прекрати, — в панике захрипел он.
— Как только, так сразу, — многообещающе выдала ему. — Намек понятен?
— Даа, — еле крякнул в ответ парализованный, едва ли на более способный в этот момент, как только “пучить” глаза.
— Ну, ничего-ничего, болезный, — похлопала ободряюще по спине. — Немного отдохнешь, для профилактики в стазисе, а то уж слишком активный для своего возраста.
— Убью, — шипит он.
— Мдя, тяжелый случай, — вздохнула я. — Полагаю бесполезно говорить, что пора бы прекращать вашу бессмысленную войну?
— Еще чего?!
— Ну вы и идиот, прошу простить, за оскорбление. Вот чего вы добились, а? Внучку потеряли.
— Это ты, мразь!
— А вот дудки! — Негодование взяло свое и я повысила тон. — Она сама не дорожила своей бестолковой головой. Я ни при чём!
— Чего ты мелешь, выродка?!
— Сам ты выродок! — Окончательно вскипела я. — Не живется вам убогим нормально? Все мало-мало!!! Возомнили себя всемогущим, вот вам и откат. Жизнь, знаете ли, бумеранг. Бьет точно и наотмашь.
— Заткнись, заткнись, ублюдочная, — брызгал слюной Романов.
— Ха, смею напомнить, что я такая же ублюдочная, как ваши внуки.
— Да ты…ты!
— Тссс, припадка нам еще не хватало, — захлопнула я ему рот. Что толку? Все равно не дойдет до помешанного. — Где дочурка? А внучок? Жуть, как скучала без них все это время.
— Ммм, — замычал мужчина. Ах, я забыла, что склеила ему поганый язык.
— Ладно, Лев Семеныч, к консенсусу мы вряд ли придём. Поэтому у меня только один вариант для вас — амнезия. Не паралитиком же, правда, вас оставлять?
— Не сме. й, — пытался выговорить в бессильной злобе. Однако я осталась непреклонна. Я и так выбрала самый гуманный способ, чтобы этот старый придурок оставил меня в покое. Не покалечила, не пытала и не убила. Хотя…за убийство деда бы стоило. И за порушенную судьбу мамы. Ну да ладно, не кровожадничаем. Загадываю, обхватив ладошками упрямую черноволосую черепушку и усё.
Романов отмер, неуверенно улыбнулся и напрочь забыл последние 50 лет своей жизни.
— Кто вы, прекрасная дива? — Восторженно хлопнув глазами, спросил меня он. О как! Казанова проснулся от спячки.
— Лев Семенович, как так, вы меня забыли? — Томно промурлыкала я, надув губы.
— О, боги, — испуганно произнес он, — действительно ничего не помню. Какой нынче год?
— 2017 на исходе.
— Не может быть! — В панике подскакивает он, заметавшись по кабинету. Теперь у него совсем другие проблемы, ага.
— Угу, — соглашаюсь с ним, и незаметно отступаю на выход
За гранью.
Вот! Мама мне всегда говорила, не надо радоваться раньше времени. А я всё время забывала её житейскую мудрость. Расплата неизбежно настигла. Стоило мне весело улыбаясь, поспешить на выход, как послышался зловещий щелчок. Предохранителя, с опозданием дошло до меня. А потом оглушающий выстрел в спину и боль, адская боль. На этот раз, обошлись без всяких предупреждений и недальновидного злорадства. Умно. Знали, с кем имеют дело, проскочили чередой в голове последние панические мысли. Взмахивая руками и падая, я четко понимала, что сейчас потеряю сознание. Чувствовала булькающую кровь, подступающую к горлу, еще не до конца веря, что это происходит со мной. Черт! Плохо, совсем плохо. А потом меня таки накрыла своим пологом темнота.
POV Егор
Это была самая изматывающая и проклятая ночь в моей жизни. Все! Баста гонкам, млять. Намеки старухи с косой стали более, чем очевидны.
Думал, сдохну на месте, когда увидел кровавое месиво женского тела и не желая верить, что это конец. Что больше нет моей девочки на свете. Кажется, взвыл, как раненый зверь и тут послышалось.
— Егор?
Что? У меня глюки? Я по щелчку пришел в себя и за озирался по сторонам в надежде увидеть свою малышку. Но разочарование немедля бьет обухом по голове. Точно, галлюцинации. Защитная реакция организма, чтобы не сойти с ума. Нет, нет, нет!
— Все хорошо. «Моя девочка», — прошептал я. — Я тебя вытащу. Боже, только живи, моя хорошая.
В панике склонился, не зная, как помочь и что делать? Руки дрожали. Осторожно сдвинув забрало шлема у девушки. Снимать его не рискнул, боясь еще больше навредить. Осознание, что это не Яра, пришло не сразу. Тупо смотрел на лицо Карины и меня волной накрыло бессовестное облегчение, что это она, а не моя жена. Да простят меня боги за мою первобытную радость в тот момент, но не описать словами, что я тогда почувствовал, даже несмотря на то, что сразу стало понятно, что Романова мертва. Уж смерть “бессмертных” мне очевидна с первого взгляда.