Мечтай и действуй. Как повзрослеть и начать жить
Шрифт:
Я очень благодарна своей мудрой, любящей маме. Как нелегко ей было тогда! Ей нужно было быть мудрой, чтобы принимать решения, которые меняли нашу жизнь.
В жизни я всегда была яркой, выделялась из толпы, была сразу заметна на фоне других. Во мне очень скоро заметили организаторские способности. В четырнадцать лет вступила в комсомол, и практически сразу меня избрали комсоргом школы. Для меня это не стало неожиданностью, скорее – закономерностью.
С детского сада была вечной Снегурочкой. Родилась я натуральной яркой блондинкой. Думаю, именно мои длинные белокурые волосы изначально определили эту роль. И в Литве я не избежала той же участи. Во мне признали Снегурочку, и закружился вихрь событий. Целую неделю до Нового года ежедневно проводила по несколько утренников, для всех классов – от начальных до старшеклассников. Позже меня пригласили в Дом офицеров быть Снегурочкой для семей военнослужащих. Уроки ораторского мастерства сдала «на отлично».
Новые жизненные «роли» – комсорга школы, Снегурочки – научили меня ответственности, дисциплине, самоорганизованности. Я рано поняла значимость личного примера, важность творчества.
Всего семь лет… целых семь лет!
Третий цикл моей жизни – пятнадцать лет – двадцать один год – начинался бурно… Новые обязанности в школе. В восемнадцать лет – госэкзамены и автомобильная авария. Первая несчастная любовь. Поступление в университет (ВГУ), грабеж и попытка изнасилования. А потом – замужество в двадцать лет и страшный кризис в мой двадцать один год – смерть первого ребенка…
Из личных архивов автора: «Сегодня 31 марта 1981 года. Все 6 дней я с нетерпением ждала маму. Все каникулы прошли в ожидании чего-то сверхъестественного. Я ждала маму, как Бога. Все обиды, нанесенные и Вовкой, и д. Витей, сносила и откладывала на тот день, когда приедет ОНА, хотела все это излить ей, как наболевшее. И вот сегодня, когда этот день пришел, ничего, кроме обиды, жгучей обиды я не вижу. Ведь она ничего не знает!
Дядя Витя каждый день меня укоряет, что я буду плохой хозяйкой и так далее. Боже мой, ну как все-таки обидно. Был папа. Зачем все так? Этот вопрос я задаю себе уже третий год и не нахожу на него ответа.
Оба они меня ненавидят, а мама не хочет разобраться. И как я докажу, если факт „налицо“ – в комнате грязь, вилки грязные, кушать нечего… Да и зачем доказывать, ведь все равно ничего не поймут, и я останусь виноватой.
А отчим только и каркает: „Ты ничего не делай, зачем тебе это?“ И даже когда я хочу сварить, убрать, его карканье сразу раздражает меня, и я назло ничего не делаю. А когда что-нибудь сделаю, он говорит: „О, что-то будет, один раз сварила или убрала!“ И все это с такой иронией, что после этих слов думаешь: лучше вообще ничего не делать!!
Боже мой, вот опять! Спрашивает: „Чья банка непомытая?“ Я говорю: „Вовкина“. А он: „Ты же, я знаю, делала гоголь-моголь“. Всячески хочет показать, что я во всем виновата. Нет. Нет у меня такого человека, который бы помог мне. Вот только вчера прочитала „Свет мой, зеркало, скажи“ – это все для девочек. Очень интересная книга. Там говорится о том, что девочка должна быть хозяйкой, как воспитывать себя. Я со всем соглашаюсь и вот думаю, приедет мама – все начну делать по-другому, перестану огрызаться, буду ей помогать… Ну, а как после такого будешь исправляться, если наоборот хочется все делать?(…)
Я думала, что не завидую тем, у кого есть папа, а оказывается, наоборот, я даже злюсь на них. Подумаешь, папа! А самой обидно. Какой уже раз повторяю: „Зачем все так случилось?“ и не могу отвязаться от этой мысли… Ну, ладно. Пойду смотреть за супом. Завтра в школу. Неохота».
Я не была влюбчивой, пожалуй, даже наоборот. Очень быстро мне открывались недостатки противоположного пола: рваный носок, безграмотная записка, статус двоечника-неудачника… Ждала своего идеала… Неожиданно для себя влюбилась… Андрей – первая несчастная любовь…
Из личных архивов автора: «Перед самыми экзаменами поехали с друзьями отдохнуть и чуть не разбились насмерть.
Вечером пришел Андрей, сказал, что любит и что очень хотел бы, чтобы я была его женой. Уговаривал ехать с ним в Алитус. Договорились!
Утром 27 мая 1984 года зашел за мной. Ехать не хотела. Мама сказала: „Не выдумывай. Что – дома сидеть будешь?“
И мы поехали. Крутой поворот и… последняя фраза знакомой: „Хорошо вот так вот прокатиться, из Руклы выехать…“ Не успела согласиться, как… уходящая вдаль дорога, зеленые деревья… Как летели – не помню. Очнулась с хрипом в горле: воздух из меня выходит, а внутрь не поступает. Длилось такое минут пять. Друг бегал вокруг машины и спрашивал: „Инга, что с тобой?“ Андрей выковыривал у меня изо рта стекла, а я все хрипела…
Андрей метался, не знал, как меня вытащить, пробовали между сиденьями – я не смогла. Полезла в окно. Андрей подхватил меня на руки, вынес на дорогу. Я посмотрела вниз – ужас! Машина вдребезги, ни одного стекла… Подругу Наташу вытащили через дверь. От счастья она кричала: „Ребята, все живы! Все живы!“ Сама грязная, смешная… Я хочу смеяться и не могу…
Оказалось, мы летели вниз метров семь, перевернулись два или три раза. В полутора метрах от нас находилась бетонная труба и огромная яма: еще бы чуток, и готово! Андрей ушиб ногу, Серега – бок, Пашка – плечо. Мне с Наташей досталось больше всех. Остановили такси, нас доставили в больницу в Каунасе.
Как Андрей переживал! Это надо было видеть. Задергал бедного хирурга и медсестер. Меня зарегистрировали, хирург осмотрел, сделали рентген, на коляске доставили на второй этаж. Хирург спрашивает: „Он вам кто, муж?“
А Андрей: „Да!“ Меня это так удивило.
Помазали мою ссадину зеленкой и выпустили. Я выхожу счастливая, говорю: „Все нормально, просто ушиб!“ А Андрюха бросается ко мне, целует, слезы радости на глазах и говорит: „Я знаю!“
На нас хирург и медсестра смотрят и так искренне радуются за нас! Мы были так счастливы!
Приехали домой. Долго сидели с Андреем. Он все говорил, что, если бы я осталась лысой, горбатой, он все равно взял бы меня в жены. А я говорю: „А я бы не пошла!“ Сказал, что нас эта авария сблизила. Еще бы! Не будь ее, я вряд ли к нему так относилась бы.
29 мая утром было ужасно плохо. Думала, что помру совсем, так плохо не было еще ни разу. Температура поднялась – 38 градусов. Я расплакалась. Только 30-го стало значительно легче. Уже могла поворачиваться более-менее и нормально дышать…