Чтение онлайн

Но мы постоянно помнили о цели нашего пути — нескольких компьютерах, стоявших рядком в киоске на обочине дороги. Эти два мальчугана в последние пять лет использовали каждую свободную минутку, чтобы прибежать сюда. Они играли в игры, учили английский, математику, естествознание. Мальчику в голубом помог освоить компьютер старший брат. И при нашей первой встрече мальчуган не преминул похвастаться: «Я достаточно хорошоразбираюсь в компьютерах!»

Оказалось, это не пустое бахвальство. Мальчик в голубой рубашке обнаружил проблемы в играх, о которых компания-производитель даже не подозревала. Целая группа ребят постарше окружила его, как только он появился в компьютерном зале. Вряд ли бы он добился такого уважения в этих трущобах, если бы не компьютеры. Он полностью погрузился в какую-то игру, а я поинтересовалась, что он делает. Он оглянулся на меня через плечо и невозмутимо произнес: «Науку!» Компьютерная программа под названием «Дыра в стене» была запущена в 1999 году ведущим инженером коммерческой образовательной компании NIIT Сугато Митрой. В то время большинство компьютерных «лабораторий» в Индии располагали всего одним-двумя компьютерами, за которые разрешалось садиться только под строгим присмотром инструктора. Поэтому многие дети могли в лучшем случае полюбоваться на устройство с другого конца класса. Но наблюдая за тем, как быстро его сын освоил мобильный телефон, Митра задумался, а что, если предоставить группе детей возможность свободно работать на компьютере? Он предполагал, что ребята вполне обойдутся без присмотра и помощи. Рядом с его офисом находились бедные кварталы, поэтому он просто пробил в стене дыру и поставил компьютер так, чтобы его было видно с улицы. На ближайшем дереве установил видеокамеру, чтобы наблюдать за развитием событий. Неграмотный тринадцатилетний ребенок, никогда раньше не видевший компьютера, первым робко проявил интерес. Вскоре он понял, что может перемещать курсор движением пальца по тачпаду. Через четыре часа возле дыры в стене собралось уже несколько ребятишек. Они выяснили, как открыть Internet Explorer, и занялись игрой на сайте Уолта Диснея. «Все мы были потрясены, наблюдая эту картину», — заявил Абхишек Гупта, ныне возглавляющий программу «Дыра в стене». Кое-кто в компании считал, что дети сломают или просто украдут компьютер. Вслед за этим экспериментом Всемирный банк с помощью компании NIIT запустил пилотный проект «Дыра в стене», в рамках которого в 2001–2005 годах были установлены 22 павильона по всей стране. По итогам наблюдений специалисты признали очевидное стремление детей самостоятельно осваивать компьютеры. Кроме того, проект помогал развивать командные навыки работы и общения — иногда вокруг одного монитора собиралось до двухсот ребят. Помогает ли это в учебе, было непонятно, но в определенных случаях успеваемость школьников значительно повышалась. Интересно, что по окончании проекта NIIT не стала его поддерживать на благотворительных началах. Компания продала компьютеры главным образом государственным учреждениям по цене от 5 до 20 тысяч долларов, установившим 500 машин по всей стране. Такой коммерческий подход нельзя объяснить нежеланием NIIT привлекать деньги спонсоров, ведь она открывает технический университет высокого уровня на неприбыльной основе. Просто индийцы смотрят на образование неоднозначно. Существует высококлассное образование, своего рода башня из слоновой кости, или самоцель, а есть учеба, помогающая зарабатывать на жизнь и обеспечить себе место под солнцем.

NIIT считает, что запуск программы на коммерческой основе гарантирует ее жизнеспособность; к тому же компании прекрасно известно, что индийцы готовы обходиться без обуви и даже еды, если это позволит им учиться. Поскольку правительство не в состоянии удовлетворить даже основные жизненные потребности населения, люди вынуждены полагаться исключительно на себя. В Индии функционируют более 70 тысяч платных школ, где установлена небольшая плата (буквально несколько американских долларов) за каждый прослушанный курс. Главный смысл их деятельности — не в повышении качества образования, просто они соответствуют уникальной культурной особенности страны — тяге к практическому, востребованному образованию. Экономическая пропасть между теми, кто живет на 2 доллара в день, и теми, кто зарабатывает 20 тысяч долларов в год, так велика, что при отсутствии полезных связей только образование может помочь преодолеть ее.

Каждый индиец знает, что путь к получению престижной работы лежит через Индийский технологический институт (ИТИ), часто именуемый «Массачусетским технологическим институтом Индии». Качество образования в ИТИ трудно сравнить с американскими университетами Лиги плюща, но процесс отбора способных студентов заслуживает внимания. Каждый абитуриент сдает вступительный экзамен, и именно полученная оценка определяет его будущее [30] . Не важно, кто он и откуда, получив высокую оценку на экзамене, он получает право выбора кампуса, научного руководителя, а впоследствии и места работы. Родители об этом знают, поэтому тщательно готовят детей к этому важному испытанию с малых лет. Не каждому удается поступить в ИТИ, поэтому коммерческие образовательные учреждения в Индии процветают. Например, ИТИ предлагает программы разнообразного содержания, от четырехлетнего обучения с получением диплома бакалавра до курсов по офисному этикету и западной гигиене. Даже индийские компании активно инвестируют в обучение собственного персонала. Infosys организует как минимум шестимесячные курсы обучения для каждого сотрудника, поэтому многие стремятся устроиться туда на работу: они понимают, что в итоге станут ценными кадрами для любой другой компании. Столь фанатичную увлеченность обучением можно рассматривать с двух точек зрения. С одной стороны, она подтверждает недееспособность государственной системы образования и является тяжелым финансовым бременем для компаний; с другой — индийская национальная культура основана на стремлении к знаниям точно так же, как национальная израильская культура построена на готовности рисковать. Индийцы любят спорить по любому вопросу; именно поэтому интеллектуальность — лучший имидж для индийца.

Элита любой страны, зрелые состоявшиеся люди и политики, понимает важность и необходимость образования, но в Индии это понимают как ни в одной другой державе мира. Поскольку правительство обращает на это ничтожно мало внимания, а реальная потребность безгранично, велика, открываются прекрасные возможности для практически ориентированного обучения на коммерческой основе, которое, не исключено, когда-нибудь станет предметом зависти других стран. Возможно, сменится еще не одно поколение, но именно эта жажда знаний станет той силой, которая заставит траву расти быстрее.

Не в каждом бедном квартале есть компьютерный терминал, созданный по программе «Дыра в стене», и, учитывая неразвитую базовую инфраструктуру в стране, скорее всего, не в каждом квартале он появится и в будущем. Но у каждого мальчишки в трущобах есть мобильный телефон. Возможно, это единственное, что в Индии сделали правильно. В 2000 году только 3 миллиона индийцев владели мобильными телефонами, к 2005 году эта цифра возросла до 100 миллионов. К 2010 году в Индии было уже 500 миллионов владельцев аппаратов, причем их количество ежемесячноувеличивалось на 20 миллионов. Для медленно развивающейся Индии, где лишь 40 миллионов человек имеют выход в Интернет, — просто взрывные темпы роста. Только мобильная связь объединяет эту ни с чем не сравнимую, растянувшуюся на весь субконтинент, жаркую и заливаемую дождями страну, если не считать железных дорог, построенных еще в колониальные времена англичанами. Английский язык в наибольшей мере подходит на роль языка межнационального общения, но не распространен повсеместно. Менее 10 процентов страны имеет выход в Интернет, но почти половина индийцев — включая тех, кто работает в городах меньше чем за два доллара в день, — имеет мобильные телефоны. Еще более поразительно, что телекоммуникации возникли на основе личных контактов между людьми. Модель бизнеса, построенная на минимальных издержках, — вот что позволило мобильной связи получить столь широкое распространение и оказать более сильное влияние на страну, чем любая другая современная технология. Индийские операторы мобильной связи типа Airtel или Reliance создали свои сети задешево, арендовав вышки и базовые станции у таких производителей оборудования, как Nokia или Sony Ericsson. Лишь когда количество абонентов достигло определенной величины, они их выкупили. «Они превратили капитальные издержки в операционные», — говорит Санджай Найяк, начинавший бизнес в Кремниевой долине, а ныне основавший компанию по производству телекоммуникационного оборудования Tejas Networks в Бангалоре. Китайский конкурент Cisco компания Huawei тоже внесла свой вклад в виде поставок недорогого оборудования, с которым не могут конкурировать компании западных стран, в развивающиеся страны. Кроме того, в Индии 80 процентов телефонных переговоров оплачиваются карточками, то есть работают по предоплате. Такие клиенты особенно ценны, потому что вносят деньги вперед. Результат просто ошеломляет. Затраты на разговоры сократились до доли пенни за секунду, после того как операторы нашли способ взимать со своих абонентов в среднем 6 долларов в месяц. В США, чтобы иметь прибыль, нужно брать не менее 50 долларов в месяц с человека. Существует также феномен пропущенных звонков. Многие индийские операторы взимают плату за исходящий звонок, на который вызываемый абонент ответил. Некоторые устанавливают предоплату за пожизненное пребывание в сети исходя из того, что абонент только отвечает на входящие звонки. Следовательно, индийские работники могут получать звонки от своих боссов, не платя за это ни единой рупии, или позвонить боссу, нажать отбой, не дожидаясь ответа, и ждать, пока он перезвонит им. Таков классический пример функционирования двойственной индийской городской экономики. Небольшое количество сотрудников, которые могут себе позволить звонить без ограничений, фактически субсидируют тех, кто не имеет другого способа оставаться на связи. Быть бедным в Индии — это не отсутствие денег, а отсутствие постоянной работы, индивидуальности и жизнь вне сети. Мобильный телефон превращается в образ жизни, как образование — в способ вырваться из привычного окружения, а связи — в средство подняться наверх.

Телекоммуникации — прекрасная возможность вывести страну на новый уровень, и пользуются ею не правительственные организации, а немногочисленные частные компании. И пусть увеличение количества передающих вышек портит облик городов (скорее всего, впоследствии эта проблема будет решена), на данный момент телекоммуникации сделали для Индии то, что не удалось Неру: они объединили страну в одну общую территорию переданных и полученных сообщений и звонков. Это служит колоссальным стимулом для развития единого языка, грамотности, географии и культуры.

Еще одна часть невидимой индийской инфраструктуры — это сфера услуг, единственная, которая достигла успеха на глобальном уровне. В процессе модернизации произошла забавная вещь: Индия решила пропустить производственную стадию развития и перейти непосредственно к экономике услуг. В то время как в Китае более 100 миллионов человек трудятся на фабриках, в Индии на производстве заняты только 7 миллионов [31] . Две трети населения по-прежнему работают в аграрном секторе, и лишь небольшая группа счастливчиков задействована в сфере услуг, которая включает все виды деятельности, переданные западными компаниями по аутсорсингу в Индию, — от разработки программного обеспечения до ответов на звонки потребителей.

В отличие от Китая подъем Индии в XXI веке зиждется на неосязаемых вещах; их средоточием стал Бангалор, расположенный на самом юге страны. Но не каждый согласится с тем, что этот краеугольный камень невидимой индийской инфраструктуры создает здоровую основу для ее развития. Индия в наибольшей степени выиграла от развития аутсорсинга на Западе. Благодаря этому местные жители получили возможность устраиваться на высокооплачиваемые, хотя и скучные, должности в офисах. Частично они обязаны этим знанию английского языка, по крайней мере в высших слоях общества. Трудности при поиске работы воспитали в индийцах прекрасную трудовую этику. В частности, работающие в колл-центрах индийцы прекрасно овладели навыками общения с клиентами и научились говорить им то, что те хотят слышать. Каждый, кто хоть раз побывал в Индии, видел, как индийцы кивают головой, — это похоже на выписываемую носом восьмерку, и понять, значит такой кивок «да» или «нет», невозможно. Не исключено, что это наследие колониального режима, но, как бы там ни было, введение в заблуждение чрезмерной вежливостью было особенностью индийцев задолго до возникновения правил поведения сотрудников колл-центров.

В середине 2000-х годов многие восхищались тем, как умно поступила Индия, отказавшись от производственного этапа модернизации и присоединившись к США в качестве сервисного центра, служащие которого занимаются интеллектуальным трудом. Такой ход событий напоминает отказ от авторитарной диктатуры, воцарившейся в большинстве развивающихся стран после освобождения от колониальной зависимости, и немедленный переход к демократии. Индийской сфере услуг завидуют многие развивающиеся страны.

Провинциальные города Китая пытаются повторить ее опыт, как и небольшие государства в Латинской Америке и Африке. Но есть одна проблема. Помните производственную пирамиду с брендом на вершине, опирающимся на дизайн, инженерно-конструкторские разработки и производство? Если американцы зарабатывают хорошие деньги как владельцы бренда, а китайцы используют преимущество полной занятости за счет развития производства, то индийцы застряли посредине пирамиды. Аутсорсинговые инженерно-конструкторские разработки не обеспечивают большого количества рабочих мест, при этом основную массу созданной за их счет стоимости получают западные компании, передавшие в аутсорсинг соответствующие функции. Многие индийские технические специалисты выполняют сложную работу, требующую высокой квалификации, за относительно небольшую, по меркам западных компаний, плату; следовательно, существенная часть стоимости их работы, вложенных в нее знаний, сил, инновационных идей уходит за пределы Индии и оседает в США. Наблюдается ли похожая ситуация в Китае? Да, но Китай компенсирует потери за счет создания собственных компаний с миллиардным оборотом вроде BYD или СК Telecom, которые стремятся выйти на глобальный рынок. А прекрасная инфраструктура в стране позволяет таким компаниям, как Tencent и Giant, стать средством массовой информации нового типа.

В Китае промышленные предприятия являются важным этапом в жизни мигрантов из сельской местности. В Индии не так. В Китае постоянно создаются рабочие места для малоквалифицированных работников, и в города переезжают сотни миллионов человек. В Индии модернизация более заметна в новых компаниях, но она касается намного меньшего числа людей. В то время как лишь 14 миллионов человек — из 1,1 миллиарда — формально заняты в частном секторе, менее Миллиона — в сфере информационных технологий, колл-центрах и прочих видах деятельности, переданных на аутсорсинг западными компаниями. «Индия чувствует себя поднявшейся по лестнице на недосягаемую ранее высоту. Но это стало возможным только потому, что большинство граждан по-прежнему стоит внизу», — писал Эдвард Люк [32] .

Индия сумела избежать тяжелого монотонного труда в производстве, но постепенно самодовольство от этого сменяется смутным ощущением, что стране все-таки надо что-то выпускать.«Сервисные отрасли сделали невиданный шаг вперед, но нам пора прекратить работать на чужого дядю, — говорит Найяк из Tejas Networks, одной из немногих компаний в Бангалоре, занимающихся реальным производством. — Так не может продолжаться вечно».

Последствия того, о чем говорит Найяк, заметны в Бангалоре повсюду. Это город быстрых денег, перескочивший через один из основных этапов развития. Дети, окончившие колледж, вдруг попали в мир, где их начальная заработная плата существенно выше, чем та, которую получали их родители. Это не только позволяет им уехать из большого отчего дома, где уживались представители многих поколений, вмешиваясь в жизнь друг друга, но и дает возможность купить iPhone, дорогие часы, красивую машину и зажигалку фирмы Zippo. Бангалор — это квинтэссенция индийской внешней модернизации. Американские бренды и потребление напоказ — в Бангалоре всего чересчур. Тем не менее большая часть города до сих пор не располагает хотя бы элементарной инфраструктурой, в том числе водопроводом, канализацией и электричеством.