Чтение онлайн

— Вы думали, в этом здании никто не живет, — внезапно догадался Изидор. — Вы думали, оно давно опустело.

— Да, — кивнув, прошептала девушка.

— Но ведь это здорово, когда у тебя есть соседи, — заметил Изидор. — Черт, пока вы не появились, у меня не было ни одного.

Видит бог, это была не шутка…

— Значит, здесь никого нет? — спросила девушка. — Во всем здании только вы и я?

Она явно почувствовала себя увереннее, выпрямилась и поправила растрепавшиеся темные волосы. Изидор обнаружил, что у нее прекрасная, хоть и миниатюрная, фигурка, красивый разрез глаз и длинные черные ресницы. На ней были лишь пижамные штаны и ничего больше — Изидор явно застал новую соседку врасплох. Отведя глаза, он обнаружил за ее спиной полный кавардак: тут и там лежали открытые чемоданы, а их содержимое было разбросано по грязному полу. Впрочем, это показалось Изидору вполне естественным: ведь она только-только вселилась.

— Да, кроме вас и меня, в здании никого нет, — ответил он. — И я не буду вас беспокоить. — Он нахмурился: на его подарок, олицетворяющий собой подлинный довоенный ритуал, даже и внимания не обратили.

Похоже, девушка представления не имела о том, что такое подарки. А может, не знала, для чего нужен маргарин. Изидор интуитивно почувствовал это. Казалось, девушка озадачена маргарином больше, чем приходом незваного гостя.

— Старый добрый Бастер, — произнес Джон, пытаясь окончательно успокоить ее. — Он вам нравится? Я смотрю его каждое утро и каждый вечер. Когда возвращаюсь домой. Смотрю, пока ужинаю, и ночью, пока не отправляюсь спать.

— Кто… — Девушка запнулась и рассерженно поджала губки. Похоже, она разозлилась сама на себя.

— Бастер Френдли, — объяснил Изидор. Казалось странным, что девушка ничего не слышала о самом известном на Земле комике. — Откуда вы приехали? — с любопытством спросил он.

— Не думаю, что это сейчас самое главное. — Она стрельнула в него быстрым взглядом и, кажется, все-таки начала успокаиваться. Во всяком случае, тело ее расслабилось. — Буду рада составить вам компанию! Позже, когда я устроюсь. Сейчас, конечно, об этом не может быть и речи.

— Почему не может быть и речи? — ошарашенно спросил Изидор.

Все в ней озадачивало его. «Возможно, — подумал он, — я слишком долго жил один. Возможно, я выгляжу странно. Говорят, все безмозглики так выглядят». Эта мысль заставила его помрачнеть.

— Я мог бы помочь вам распаковать вещи, — предложил он, чувствуя, что дверь вот-вот захлопнется перед его носом. — И расставить вашу мебель.

— У меня нет мебели, — сказала девушка. — Все эти вещи, — она оглядела комнату, — были здесь и раньше.

— Они не годятся, — заметил Изидор.

Он мог определить это с первого взгляда. Стулья, ковер, столы — все насквозь прогнило; жертвы деспотичного времени, они все глубже погружались в пучину разрушения. В этой квартире много лет никто не появлялся. И как только девушка собирается жить в подобной обстановке?

— Послушайте, — искренне сказал он, — если осмотреть дом, можно отыскать для вас мебель и поприличнее. В одном месте найдем лампу, в другом — стол…

— Спасибо! — кивнула девушка. — Я это сделаю сама.

— Вы в одиночку собираетесь осмотреть дом? — Изидор не мог поверить услышанному.

— А почему бы и нет? — спросила она, напрягаясь.

На ее лице опять появилась явственная гримаса страха.

— Я пытался сделать это, — сказал Изидор. — Однажды. С тех пор я лечу прямо к себе. Стараюсь не вспоминать о том, что в доме есть и другие квартиры. Их тут сотни. Но в них никто не живет, хотя от людей осталось имущество. Даже семейные фотографии и одежда. Те, кто умер, не смогли ничего взять с собой, а те, кто эмигрировал, просто не захотели. Все это здание, кроме моей квартиры, сплошное хламье.

— Хламье? — Она опять не поняла.

— Хламье — это бесполезные вещи. Старые рваные упаковки, пустые спичечные коробки, обертки от жвачки. И прочий мусор. Когда вокруг никого нет, хламье производит само себя. Например, если вы, перед тем как лечь спать, не уберете хламье в своей квартире, утром окажется, что его стало в два раза больше. Его всегда и везде становится все больше и больше.

— Вижу, — растерянно ответила девушка, не зная, шутит он или говорит серьезно.

— Это Первый Закон Хламья, — сказал Изидор. — «Хламье всегда побеждает нехламье»… Нечто похожее на закон Бликера о фальшивых деньгах. В этом доме давно уже некому воевать с хламьем.

— И оно захватило весь дом, — закончила девушка и кивнула: — Теперь я поняла.

— Квартира, которую вы себе выбрали, просто захвачена хламьем. В ней нельзя жить. Нужно найти вам другое жилье, где меньше хламья, но… — Он запнулся.

— Но что?

— Мы все равно не сумеем победить хламье, — ответил Изидор.

— Почему? — Девушка вышла из квартиры, прикрыв одной рукой дверь, а другой — маленькие высокие груди. Она явно хотела разобраться в том, что он говорит. По крайней мере, ему так показалось. Главное, что она его слушала.

— С хламьем невозможно справиться, — сказал Изидор. — Его можно только ненадолго победить где-нибудь в одном месте. В своей квартире мне удалось создать равновесие между хламьем и нехламьем. Но если я умру или куда-то надолго уеду, хламье тут же возьмет свое. Это универсальный принцип. Он действует везде во Вселенной. Наша Вселенная движется к заключительному этапу своего развития. К полной и абсолютной Захламленности. Исключая, конечно, склон великого восхождения Уилбура Мерсера.

Девушка распахнула глаза:

— Я не вижу связи.

— Все дело в сути мерсеризма. — Изидор снова почувствовал недоумение. — Разве вы не участвуете в слиянии? Разве у вас нет эмпатоприемника?

— Я не захватила его с собой, — осторожно произнесла девушка, помолчав. — Полагала, что найду здесь другой.

Изидор даже заикаться начал:

— Н-но в-ведь эмп-патоскоп — это главная ценность из всего, что у нас есть! Он как часть тела. С его помощью мы общаемся с другими людьми, сливаемся с их мыслями и чувствами. Он — средство против одиночества… Хотя чего я объясняю?.. Вы же знаете все это и без меня… Это все знают. Мерсер не оставляет даже таких, как я… — Он запнулся.

Но было слишком поздно: все уже было сказано, и теперь она знала, кто он такой. На ее лице вспыхнуло отвращение.

— Я почти прошел ай-кью-тест, — пробормотал он дрожащим голосом. — Я не пропащий специал, всего лишь умеренный. Я совсем не такой, как те, о ком вы наверняка слышали. К тому же, это не заботит Мерсера…

— Насколько мне известно, это можно считать основным недостатком мерсеризма. — Голос девушки был безразличен.

Она просто сказала об известном ей факте, понял Изидор. О факте своего отношения к безмозгликам…