Чтение онлайн

Он извлек из ящика старый потертый конверт из плотной коричневой бумаги, откинулся на спинку кресла новейшей модели и принялся перебирать содержимое конверта, пока не отыскал нужные ему данные по устройству мозга типа «Узел-6».

Потребовалось лишь несколько минут, чтобы слова мисс Марстен получили подтверждение. Эта модель действительно обладала более чем двумя триллионами элементов плюс способностью выбирать из десяти миллионов возможных вариантов деятельности мозга. За сорок пять сотых секунды оснащенный таким мозгом андроид мог бы выбрать и принять одну из четырнадцати базовых реакций.

Нет, тест на умственные способности такого анди не расколет. Уже многие годы андроиды успешно преодолевали тесты на умственные способности, начиная с семидесятых годов, когда исследователи перестали пользоваться неуклюжими, примитивными моделями первого поколения.

Рик был убежден, что андроид с мозгом такою типа, как «Узел-6», даже превосходил по умственным способностям некоторых людей-специалов. Другими словами, андроид с подобным мозгом, если исходить в оценках из прагматических и деловых соображений, уже превзошел своими возможностями пусть и не самую выдающуюся часть человечества. Хорошо это или плохо, но слуга уже стал в некоторых отношениях совершеннее господина. Теперь же появились новые критерии оценки мозга, например, эмпатическая шкала Войта-Кампфа. Любой, даже самый одаренный андроид неспособен понять то слияние, которое происходило во время эмпатических сеансов у всех последователей Сострадающего, что легко удавалось человеку, хотя бы и недоумку.

Рика, как и большинство людей, занимал вопрос — почему андроид проваливает любой тест на измерение эмпатии. Эмпатия — сопереживание, сочувствие — присуща только человеку, в то время как проблески интеллекта легко обнаружить в той или иной степени у любого живого существа — скажем, у пауков. Очевидно, эмпатия связана с чем-то вроде группового сознания. Одиночная же особь, вроде паука, в ней не нуждалась; более того, такое качество только уменьшило бы шансы особи на выживание — ведь эмпатия вынуждала бы его сознавать, что он выживает за счет жертвы. В результате осознания данного факта все хищники, включая и высокоразвитых, пожалуй, умерли бы от голода.

Когда-то Рик сделал для себя вывод, что эмпатия должна ограничиваться только травоядными или, по крайней мере, всеядными существами, которые способны обходиться и без мясной пищи, иначе размывалась бы грань между охотником и его жертвой, между победителем и побежденным. В слиянии с Сострадающим все вступившие в эмпатический контакт поднимались к вершине, а потом, завершив очередной цикл, погружались смиренно в загробный мир. В итоге дар эмпатии оказывался своего рода биологическим предохранителем, хотя и обоюдоострым. Если одно существо испытывало радость, то и для всех остальных существ это было возможностью получить свою долю радости. Однако, если какое-либо существо страдало, то и остальные не могли избежать таких же страданий. Стадное, или общественное, существо вроде человека получало тем самым дополнительные возможности для выживания. Сова или кобра погибли бы, имей они аналогичный инстинкт.

Гуманоидный робот представлял собой тот самый случай одинокого хищника.

Рик предпочитал судить об андроидах именно в таком ключе. Это делало его работу более терпимой. Отправляя на покой, то есть попросту убивая андроида, он не нарушал Закона Жизни, провозглашенного Вилбуром Сострадающим. «Ты должен убивать только убийц», — сказал им Сострадающий в тот первый год, когда эмпатические генераторы появились на Земле.

По мере того, как чувство сострадания перерастало в логическое учение, до крайности усложнилось понятие убийства убийц. В теории сострадания это считалось абсолютным злом, цепляющимся за жалкий плащ старого человека, взбирающегося по склону, поскольку никогда не удавалось понять, что это или кто это — представляющий зло. Сострадающий только чувствовал присутствие зла, но не осознавал его природы. Иными словами, Сострадающий ощущал присутствие убийц везде, где это казалось ему вероятным.

Для Рика Декарда бежавший андроид, убивший своего хозяина, обладающий искусственным интеллектом, превосходящим интеллект многих людей, равнодушный к животным, лишенный способности испытывать совместную радость или делить горе с себе подобными, — такой робот символизировал убийство и зло.

Размышляя о равнодушии анди к животным, Рик вспомнил о страусе, которого он видел сегодня в витрине магазина. Он отодвинул в сторону документацию на «Узел-6», взял немного нюхательной соли «Сидоне», принадлежавшей мисс Марстен, втянул ее носом. Сверившись с часами и прикинув, что у него еще есть немного времени, он поднял трубку настольного видеофона и сказал секретарше:

— Соедините меня с зоомагазином «Счастливый пес» на Саттер-стрит.

— Сейчас найду номер, сэр, — сказала мисс Марстен, раскрыв телефонный справочник.

«Нет, — подумал Рик, — не могут же они просить такую сумму за страуса. Наверняка они должны сбавить. Так было всегда, особенно в старые времена, когда торговали подержанными машинами».

— Зоомагазин «Счастливый пес», — объявил бодрый и жизнерадостный мужской голос. На видеоэкране Рика появилось веселое лицо говорившего. Слышно было, как лает собака.

— Этот страус, которого вы выставили, — сказал Рик, играя стоящей перед ним керамической пепельницей. — Сколько я должен внести за него сразу?

— Одну минуту, — ответил продавец зоомагазина. Он приготовил карандаш и бумагу. — Сразу выплачивается одна треть. — Он начал считать. — Позвольте спросить, сэр, вы собираетесь покупать?

Рик ответил сдержанно:

— Я еще не решил.

— Допустим, мы заключим тридцатимесячный контракт, — продолжал продавец, — с очень низким комиссионным процентом — всего шесть процентов в месяц. Тогда ваш месячный взнос после разумного аванса составит…

— Вы должны снизить цену, — прервал его Рик. — Сбавьте две тысячи, и я вношу все наличные сразу.

«Дейв Холден сошел со сцены, — размышлял Рик. — Это может означать очень многое, если иметь в виду, сколько заданий будет у меня в этом месяце».

— Сэр, — воскликнул продавец, — наша цена и так на тысячу долларов ниже указанной в каталоге Синди. Проверьте по вашему экземпляру, я подожду. Я хочу, чтобы вы сами убедились — мы запрашиваем справедливую цену.

«Боже, — возмутился Рик, — они и не думают уступать». Ради интереса он вытащил каталог и отыскал раздел «Страусы». Страус, запятая, самка — самец, молодой — старый, больной — здоровый, бывший в употреблении — новый. Рик сверил цены.

— Не бывший в употреблении, самец, молодой, здоровый, — сказал продавец. — Тридцать тысяч долларов. Наша цена на тысячу меньше каталожной. Итак, ваш первый взнос…

— Я подумаю, — отрезал Рик, — и перезвоню вам.

Он хотел уже повесить трубку, но продавец с готовностью продолжил разговор:

— Ваше имя, сэр?

— Френк Мерривел, — назвал Рик.

— Ваш адрес, мистер Мерривел, на случай, если меня здесь не будет, когда вы позвоните.

Рик назвал вымышленный адрес и повесил трубку. «Такие деньги, — подумал он. — Однако люди покупают. У некоторых, видимо, имеются такие суммы». Он снова поднял трубку и сердито произнес:

— Дайте мне город, мисс Марстен. И не подслушивайте! Это секретный разговор. — Он свирепо посмотрел на нее.

— Да, сэр, — сказала она. — Прошу вас, набирайте.

Мисс Марстен отключила свой видеотелефон, оставив Рика лицом к лицу с реальностью мира.

Он набрал по памяти номер магазина, где покупал свою электрическую овцу. На маленьком экране появился человек, одетый в белый врачебный халат.

— Доктор Мак-Ре, — представился он.

— Это Декард. Скажите, сколько стоит электрический страус?