Мечты сбываются
Шрифт:
Не видать ему счастья... Как прав был дракон! Лучше и не заглядывать туда, где ты никогда не сможешь оказаться. Иначе картинка того, что могло бы быть, сведёт с ума. Проклятое проклятье, оно не только лишает их будущего, но выпивает душу драконам. И теперь наступила его очередь...
Кира оторвалась от него, в какой-то момент, посмотрела расфокусированными, сумасшедшими глазами и словно против воли потянулась к нему опять. Да! Он был с ней полностью согласен. Даже если ему предстояло сдохнуть в процессе этого поцелуя.
Оторвалась-таки. Он протестующие застонал. А она застыла над ним, опустив голову, стараясь взять себя в руки... Получилось.
Когда она подняла к нему лицо, он залюбовался. Кирия полыхала. Глаза горели золотым огнём, лицо светилось, словно магия змеилась в ней, укладываясь на положенное место. Даже кончики волос потрескивали и сияли искрами.
– Никогда не видел ничего более совершенного!- потрясённо подумал он.
Глупец! Это её он собирался обмануть и контролировать?! Сам же сказал однажды...
– Ты не признаёшь преград!- прошептал он.
Полыхающая Кирия нежно погладила его по щеке. Но ответила жёстко. Не как женщина. Как воин:
– Да. Я не дам сдохнуть ни тебе, ни себе. Подавится ваше проклятье нами. Никогда! Слышишь, дракон! Ты не найдёшь меня в моём мире. Живи спокойно.
Он ужаснулся:
– Ты не сможешь!..
– Пройти по дороге меж мирами? Посмотрим! Прабабка моя смогла. В любом случае, будет лучше, чем всё это...
Она обвела спальню глазами и цветы почернели на глазах, осыпались прахом. Сняла браслет с руки, положила на постель:
– Считай, что я не приняла твоё предложение о браке, дракон.
Сердце полоснуло горечью. Но Дарос постарался игнорировать её. Не время. Нужно задержать её. Ещё немного. Он уже чувствует руки...
Кира прислушалась к чему-то:
– Согласна. Скоро ты вернёшь подвижность. Или наберёшься сил чтобы мне приказать. А значит, времени не осталось.
Достала из пространственного кармана тот самый родовой кинжал. Перехватила удобнее.
В груди у Дароса заболело. В том самом месте, куда придётся удар. Зачем она решилась? Ведь умрёт, как только прикоснётся к нему! Хочет, чтобы он сдох, он сдохнет. Но вот это, зачем?!
– Как благородно!- пропела Кирия.- Не бойся, дракон это не для тебя... Подарок оставлю для Сильнейшего. Он станет тосковать. А с подарком будет легче... И ты сможешь спать.
Она тем же самым движением, что он уже видел раньше, в Храме, перехватила свою косу удобнее и одним движением отрезала её. Положила на кровать рядом с браслетом. Спрятала кинжал.
– Вот и всё. Прощай!- вышла на середину комнаты.
– Не уходи!..- простонал не Дарос, дракон.
Она поняла это. Грустно улыбнулась:
– Прости, Сильнейший!
Мгновенно построила портал и, ни секунды не медля, шагнула в него. Даже не оглянулась.
***
Впервые в жизни Дарос почувствовал себя по-настоящему живым и целостным. Он и его другая ипостась слились и чувствовали одно. Он был драконом. А дракон им. Жаль только, что причиной тому было испепеляющее горе.
Зато оно и эта общность выжгли из его тела остатки дурмана почти мгновенно.
Он вскочил с кровати и, заплетаясь ногами, бросился на террасу, прыгнул вниз. Обернулся. Упал в портал.
– Нужно спешить! Пройти по её следам. Вдруг она заплутает на дороге меж мирами?
Вывалился в её мире в том самом месте, где она вышла из портала... и построила новый, не межмировой.
Упал без сил на снег. Снова зима.
– Моя обожаемая пара добра, мудра и дальновидна,- услышал дракона.- Она оставила тебе магии, чтобы хватило на переход. Знала, что кинешься следом. Добрая...
– Ага,- ответил Дарос самому себе.- Только на один портал и хватило!
Чувствовал он себя в высшей степени погано. Хорошо, что местным в голову не придёт поохотиться на дракона. А вот о том, чтобы искать Кирию дальше, и речи не шло.
Дракон ответил философски:
– Я и говорю, что она не только добра, но ещё и мудра, и дальновидна. Нужно отпустить её.
– Как?- простонал Дарос.
– Как-нибудь,- грустно ответил дракон. Переживёшь... я переживу... Проклятье не победить. Случившегося не изменить. Займёшься тем, что изменить можно.
Глава 5.
Дарос занялся тем, что мог изменить, но далеко не сразу. Сутки лежал он там, на снегу в мире Кирии. Думал. И принял решение. Когда немного пришёл в себя, то вернулся домой и улёгся в постель, обняв ту самую косу. Делать это можно было смело, она была отлично закреплена с обеих сторон и волосы не рассыпались.
– Готовилась!- с горечью думал Дарос и Сильнейший был с ним полностью согласен.
Дарос всё чаще ощущал дракона. И всё чаще чувствовал его как самого себя. Не было нужды задавать вопросы, он и так знал, что думает его вторая ипостась. Он становился цельным. Потихоньку, не мгновенно и не легко, но становился. И это радовало. Хоть что-то доброе случилось посреди этого кошмара!
– Наверное, с точки зрения Провидения или богов это справедливо. Я отпустил её, оставил поиски и вернулся. Но, как бы я, весь я, препочёл Кирию рядом всему остальному, даже цельности!
Дракон был с ним полностью согласен. Он и был драконом. Всегда. Только не понимал этого раньше. Имел незыблемый стержень внутри себя, но не чувствовал, не верил. А значит и не прибегал к нему.
– Это делало меня слабым. Разобщённость. Как всех нас. И зло, что драконы творят, только усугубляет её. Кирия, и правда, мудра и добра... И сильна. Она дала нам обоим надежду на будущее. Я не смог увидеть дальше, чем видел, хоть дракон и пытался расширить мои горизонты. Вот она, сила проклятия. Мы, и правда, вырождаемся!- с некоторым удивлением думал он.
Он, как и остальные, видел проблему вырождения только в отсутствии потомства, а она оказалась гораздо глубже. В них самих.
– Получается, что быть великодушным, добрым и прочее, просто необходимо для выживания? Как в сказках?- с весельем и ужасом думал Дарос.- Если свести вместе два понятия "дракон" и "сказка", то выйдет очень страшная сказка и безысходная потому, что научить нас благородству невозможно...
Дракон был с ним категорически не согласен. Пусть. Он был бы только рад. Но прослужив столько лет в департаменте, он столкнулся с разными проявлениями их натуры. И все они не радовали. Драконы были какими угодно, но не благородными или великодушными. Исключение составляли только некоторые, да и те совершали те же ошибки, что и остальные. Как и он сам.