Мечты — сбываются!
Шрифт:
Видеть людей сломленных горем или собственной слабостью — приходилось, а вот такое… наверно именно это состояние писатели подразумевают под «раздавлен». Верзила именно раздавлен, он просто валится на колени и, протягивая умоляюще руку, сипит перехваченным горловым спазмом шепотом:
— Сними… — его шепот звучит громче крика, остальные похоже даже не дышат.
Командир отвечает прямым взглядом, со спокойной уверенность в голосе:
— Сниму, когда наверху будем. Никто, кроме вас ребята, такого, — щелчок выпущенным когтем по бусине на шее, — НЕ ЗАСЛУЖИЛ.
Постояла миг, толкнула ногой тубус:
— Каждый сам за себя.
Развернулась и вышла из круга, лишь на секунду остановившись у стоящего перед люком разведчика, буркнула:
— Занесешь потом, про мамку память…
Миг — и хлопнул закрывшийся люк, а к оставшемуся в кругу цилиндру потянулись по одному люди…
Спустя полчаса в модуль заглянул майор, поставил цилиндр на середину проектора карт.
— Не хватило всем, — сказал, он повернувшему в его сторону, торчащему над подголовником кресла первого пилота, уху.
— Даже, не по обычаю, по одной цепляли и все равно — не хватило, там сейчас самоделки мастерят…
— Лихо ты нас всех… — и одобрительно покачав головой вышел.
Запись закончилась, а смотревшему самое время унять норовящее выпрыгнуть из груди сердце и прогнать круги перед глазами — похоже не дышал с того момента как девочка вытащила первую бусину.
Удивительно все же — насколько по-разному воспринимаются одни и те же события, а ведь именно после этого случая было написано:
Умирали пацаны страшно, Умирали пацаны просто, И не каждый был снаружи прекрасным, И не все были высокого роста Но когда на меня смотрели Эти пыльные глаза человечьи, Не по-птичьи, да не по-овечьи, По-людски они меня грели…«Приговор: действия старшего лейтенанта… признать соответствующими обстановке и эффективными. Материалы дела засекретить. С участников разбирательства взять подписку о неразглашении. С фигурантами — провести беседу о недопущении распространения каких либо сведений, провести комплекс реабилитационных мероприятий, после чего отправить на переформирование. Старшему лейтенанту… присвоить внеочередное звание капитан и направить к месту постоянной дислокации. 25.07.6804 23:14 заседание военного трибунала закрыто» — ну какие все же сволочи…
Результаты обследования:
«Рост 157 см, вес 36 кг 800 грамм, диагноз: алиментраная кахексия» — да, на смеси сахара со спиртами не растолстеешь. «миоглобин — не обнаружен» «прионы — не обнаружены» — а на кой… понятно, правда ничего толком и не говорит….
А потом, спустя год, на территории Академии ДП появился совсем другой человек, чем тот, что ушел отсюда полтора года назад, на эту чертову практику. И друзья, и враги, да и просто все знакомые поначалу радовались — многие не вернулись вообще. Да вот только… новая личность была не хуже, а местами даже лучше, но давно знакомое исчезло бесследно.
Этот человек всегда был готов помочь, иногда попросту пугая своим предчувствием неприятностей, спокойно и ровно относился ко всем, не был замкнут, причем настолько, что обращаться к нему с прямыми вопросами было опасно для впечатлительных натур, он мог спокойно проигнорировать самый откровенный наезд и бросить вызов кому угодно за полную ерунду.
И бросал. Хвала всевышнему, хоть физические данные не поменялись, и то — восемь поединков за шесть месяцев, все выиграны, пусть победитель в лазарете проводил зачастую больше времени, чем побежденный.
Она опять одна из лучших в потоке, но уже не ради признания и стремления выделится, а просто потому что так надо… Без надрыва, без малейших эмоций. Серьезная научная работа, разом принесшая популярность, хоть и в узких кругах, и опять — ничего, спокойное восприятие, как восторгов, так и критики.
Была во всем этом, какая-то система, но понять ее никто не смог, о доброжелательную откровенность как об утес разбились все хитрости психологов и педагогов.
В итоге, система сдалась раньше и попросту вытолкнула попавший в шестерни алмаз — наверх, в космос. Там все продолжается так же — семь лет практически не прекращающегося поиска, пять включенных в сеть планет. Популярность уже не в узких кругах, но никаких признаков, что все вокруг происходящее затрагивает хоть что-то внутри.
Ну-ка, глянем, что там за закавыка вышла.
Вот записи постоянного наблюдения, приложены к психологическому профилю.
Симпатичная, но очень сердитая девушка рассматривает заваленный литературой стол в городской библиотеке, что-то у нее явно не выходит.
— Девушка вы такая красивая, можно пригласить вас на пару палок чая? — В поле зрения нарисовался красавец в форме пилота ДП, новенькой, необмятой форме… На заднем фоне просматривается веселая компашка из трех таких же желторотиков и увивающихся вокруг них соплячек, все уже прилично поддатые, но еще более пьяные от обрушившейся свободы. «Ох, и полетят сейчас клочки по закоулочкам» — подумал глава клана, хватаясь за голову перед экраном. Это ж надо было выпускникам, в честь празднования «недели после выпуска» так нарваться…
— А почему бы и нет… — вдруг хмуро произносит это чудовище, даже не поднимая глаз на нахала. Бедняга еще не понял, что происходит, но улыбка все же менее уверенная.
— А тебе форма идет… Но все равно, с тебя конспект по ТОИ — взгляд пробегает сверху вниз по подтянутой фигуре и, видимо, цепляется за нашивки.
— Да ты герой — Дария, флот снятия блокады, целых 12 часов боевого налета, круто!
На парнишку смотреть и смешно и жалко — он так раздулся от гордости, от понимания, что первая встречная смазливая девчонка, оказывается, знает о его подвигах, что забыл уже и про собственные предчувствия, и не обращает внимания на вдруг притихшую свиту, а зря — им со стороны виднее.
Девушка же тем временем спокойно встает, бросает сердитый взгляд на развал из документов и берет в руки органайзер.
— Так, третья пара — ТКП, после четвертой — экзамен по СОР. Так что герой — есть полтора часа, «на покувыркаться», а потом — пойдете дальше веселится без меня, у кого-то все закончилось, а кому-то — эту лямку тянуть еще непонятно сколько…
С парнишки можно рисовать картину на тему «ушат ледяной воды и пыльным мешком сверху», он ожидал от ровесницы чего угодно — возмущения, смущения, скандала, но не так спокойно выраженного согласия. У него даже хорошо подвешенный язык отказал.