Чтение онлайн

– Волноваться это не значит перекрывать полную свободу, – говорил дядя Санди.

– Ну вот, ты мне еще скажи, что я ей полную свободу перекрываю, – совсем расстраивалась бабушка Аманда.

Словом, они с тетей Бетси постарались отравить мне весь праздник.

Тогда Санди подарил мне сухопутные лыжи на колесиках. И мы с ним сделали вид, что успокоились.

Мы вставали рано утром и тренировались, катаясь по дороге позади нашего дома, пока там не было машин, чтобы научиться сносно держаться на этих лыжах на колесиках и не терять времени потом, когда мы окажемся в горах.

Или нас все-таки отпустят туда тетя Бетси и бабушка Аманда. Или мы уедем сами.

Катаясь на лыжах-роллерах по утрам, мы с ним хохочем шепотом, чтобы не разбудить весь квартал. Я никак не скоординируюсь на его учении: толчок – скольжение, а надо еще не забывать отталкиваться палками.

Санди говорит, что у меня нет никакой координации, как между слухом и голосом, и что он со мной теряет время, и как я буду кататься на снегу, если я ни на что не способна на асфальте?

Но я вижу, что ему весело, и мы здорово проводим время. У него по жизни нет никаких родственников, поэтому он очень привязан к нашей семье.

Своих родителей Санди почти не помнит. Вначале им занималась какая-то тетушка, которой тоже потом не стало, потом – какой-то опекун, который чуть не лишил его родительского дома.

Но вопреки всему Санди не отбился от рук, а стал приличным человеком. Вместе с моей тетей Бетси он окончил школу искусств и стал режиссером. Вот и вся его история.

На несколько месяцев он обычно уезжает на съемки очередного фильма, а отдых всегда проводит на нашем пляже или у нас на веранде, уплетая пироги тети Бетси. Бабушка Аманда при этом треплет его по волосам и говорит, что вот наконец-то мальчик повзрослел и теперь надо его удачно женить.

Мальчику сорок лет, как моей маме и тете Бетси, и он говорит, что ему рано жениться, у него еще много дел. При этом всегда подразумевается, что моей маме и тете Бетси выходить замуж уже поздно.

Но бабушка Аманда не теряется, она включает телевизор и находит канал, по которому как раз передают то, что надо.

– Смотри, Санди, Кэролайн Мембир развелась.

– Ты думаешь, он не знает? – отвечает вместо Санди тетя Бетси.

– Пусть обратит на нее свое внимание, – не отчаивается бабушка Аманда.

– Он знает ее как облупленную, она у него в двух фильмах снималась, – говорит тетя Бетси.

Мы с дядей Санди давимся от смеха пирогом.

– Чего ты смеешься? – набрасывается на него бабушка Аманда. – А Кэтрин Диас чем тебе не подходит? – не сдается она.

– Она уже влюблена, – терпеливо отвечает дядя Санди.

– В кого это?

– В Николаса Ланга.

– Отбей!

Бабушка Аманда бьет по полу своей палкой, и мы с Санди просто падаем со стульев от хохота.

– Не смешно! – обиженно констатирует бабушка Аманда. – Я в ответе за твою судьбу перед твоими родителями.

Бабушка Аманда поднимает глаза к небу, откуда, как предполагается, строгие родители Санди наблюдают за нашей несерьезной компанией.

В воде мы с Санди секретничаем. Тетка Бетси нас не слышит, а бабушка Аманда в связи со старостью на берег выходит редко. Она наблюдает за нами с веранды, и потом я обычно долго выслушиваю, что я не так и не то делала на пляже.

– Через неделю я везу в горы свою съемочную группу, – говорит дядя Санди.

– Ах! – говорю я.

– Но я не совсем уверен, что мы поступаем правильно.

– Ты обещал!

– Надо постараться получить их согласие.

– Они его не дадут.

– Может, они правы.

– Они просто перестраховываются. Сейчас на лыжах даже младенцы катаются.

– Младенцы еще не катаются, – недоверчиво говорит дядя Санди.

– Катаются-катаются, я по телевизору видела.

Он пристально смотрит на меня и понимает, что я вру. И мы опять хохочем.

Мы плывем с ним брассом наравне, это он меня научил. Через время я устаю и переворачиваюсь на спину. Дядя Санди – тоже.

Тетя Бетси наблюдает за нами с берега, приставив ладонь козырьком ко лбу.

– Вы уже подготовили там все для съемок? – спрашиваю я.

– Да.

– Понастроили декораций?

– Немного.

– Вы все время будете снимать в этом горнолыжном лагере?

– Нет, мы и на студии будем.

– Почему ты едешь именно в наши горы и не хочешь поехать куда-нибудь подальше?

– Подальше – по смете будет гораздо дороже.

Я брызгаю на него водой.

– Ты рассуждаешь, как промышленник.

– Я и есть промышленник, кино – это мой бизнес.

– Кино – это еще и моральный аспект.

– Ну с моралью у меня вроде всегда все в порядке, – говорит Санди, – краснеть перед обществом не приходится.

– Да, – поддакиваю я, – бабушка Аманда видела все твои фильмы по несколько раз и еще ни разу ни в одном эпизоде не отвела глаза от экрана.

– Вот видишь, – улыбается он, – это большой показатель.

– А сколько продлятся съемки? – спрашиваю я.

– Три месяца, но все будет зависеть от погоды. Мне нужно много снега.

– А еще что тебе нужно?

– Большая заснеженная поляна среди сосен, где я мог бы уронить вертолет.

– По-настоящему?

– Да.

– С людьми?

– Нет, там будет специальный кран и комбинированные съемки.

– А почему ты не снимешь все на студии?

– Мне нужен настоящий заснеженный склон, древние сосны, огромные сугробы и яркое солнце, – мечтательно говорит он.

– Вот бы посмотреть.

– На съемки тебя точно не отпустят, у тебя же экзамены.

– О да, я и забыла.

– Какая безответственность!

– Не беспокойся, бабушка Аманда с тетей Бетси тщательно проследят и напомнят вовремя. Что бы я без них делала?

– А сама взрослеть не собираешься?

– Не-е-ет, – улыбаюсь я и оглядываюсь на берег.

Тетя Бетси машет нам рукой, ей кажется, что мы слишком далеко заплыли. Дядя Санди тоже оглядывается.

– Они с тобой никогда не отдыхают, – говорит он.

Мы разворачиваемся и плывем к берегу.

– Они обещают отдохнуть, когда я выйду замуж, – говорю я.