Чтение онлайн

– Ты моя семья.
– Светлана перебила ее с какой-то отчаянной решимостью и, не давая сказать ни слова, выпалила.
– Ты моя сестра, Снежана. У нас один отец. Прости, что не сказала тебе этого раньше, я боялась, что ты возненавидишь меня. Но из всей моей семьи мне дороги только ты и Костя. Но Костя уже дано отдалился от нас, у него своя жизнь и мне вряд ли найдется в ней место. Понимаешь, никто не заботился обо мне так, как ты. Тебе было все равно кто мои родители, и сколько я трачу на наряды. С тобой я могла говорить обо всем, и всегда была уверена, что ты меня выслушаешь, не прогонишь, не высмеешь, и если понадобится, то поможешь мне, чего бы тебе это ни стоило. Прошу тебя не заставляй меня уйти. Я понимаю, что мой отец причинил вам с матерью много горя, но...

– Постой.
– Снеара резко поднялась из-за стола и, не обращая внимания на боль в ногах, подошла к своей подруге, которая стиснув кулаки, застыла посредине комнаты с таким видом, словно готовилась к неминуемой каре за страшное преступление.
– Почему ты решила, что мы сестры?

Жрица старалась вести себя как можно более осторожно, опасаясь, что потрясения последних дней все-таки сказались на психике Светы, спровоцировав нервный срыв, если не что-нибудь похуже. К ее удивлению девушка ответила вполне разумно и даже слегка расслабилась явно обрадованная тем, что Снеара не собирается убивать ее на месте за новость об их родственных отношениях.

– Я слышала, как во время ссоры мать попрекала отца тем, что у него есть ребенок на стороне. Я всегда хотела настоящую семью, а не красивую вывеску, за которой нет ничего кроме равнодушия и эгоизма, поэтому, когда узнала, что у меня есть сестра или брат я попросила Костю выяснить что-нибудь о новом родственнике. Оказалось, что все-таки у меня сестра, практически одного со мной возраста и зовут ее Снежана. Тогда я решила с тобой встретиться, а когда увидела, больше не сомневалась в нашем родстве, ты очень похожа на отца.

– Костя - это серьезно.
– Жрица просто не знала, как реагировать на подобное откровение. Сначала она была совершенно одна, потом у нее появились подопечные, о которых девушка счастлива была заботиться. А затем неожиданно оказалось, что у нее есть подруга, первая в ее жизни. И что самое интересное подруга настоящая, умудрившаяся ужиться с мечом богини и рискнувшая сделать это, прекрасно зная, что никакой особой выгоды от подобной дружбы она не получит. И вот теперь выясняется, что Света ее сестра. Пусть сводная, но все-таки... странное ощущение. Если бы информация поступила из менее надежного источника, Снеара еще могла бы усомниться в ее достоверности. Но она видела Константина и могла бы поспорить на собственную жизнь, что он профессионал в своем деле и если уж выяснял по поводу незаконнорожденного ребенка своего отца, то делал это тщательно и обстоятельно, исключив любые случайности и неточности.

– Ты злишься?
– вывел ее из задумчивости нерешительный голос Светланы.
– Прости, я не говорила тебе о том, что мы сестры потому, что боялась...Ты наверно...

Жрица молча шагнула к готовой заплакать девушке и осторожно, стараясь не повредить хрупкое человеческое тело, обняла.

– Т-с-с. Я не злюсь на тебя. Просто ты меня ошарашила этой новостью. Но даже если мы сестры, тебе все лучше будет вернуться к своей семье. Они тебя любят и ждут.
– Девушка сама не верила в то, что говорила, но надо же было как-то убедить эту упрямицу возвратиться домой!

– Нет.
– Света уткнулась Снеаре в плече и вздохнула с явным облегчением.
– Они любят не меня, а ту дочь, которую себе придумали. Я останусь с тобой, пожалуйста, не прогоняй меня.

– Хорошо.
– Жрица прижала к себе сестру, чувствуя, как девушку начинает сотрясать крупная дрожь.
– Не переживай, я всегда буду рядом и позабочусь о тебе.

Света проснулась с ощущением счастья и позволила себе несколько минут понежиться в постели, наслаждаясь этим давно забытым чувством. Вчера она, наконец, откровенно поговорила со Снежаной, которая упорно требовала называть себя Снеарой, и к своему удивлению обнаружила, что сестра отнеслась к новости об их родстве совершенно спокойно и не собирается прибить вновь обретенную родственницу за все неприятности, причиненные ей семьей ее отца.

Девушка заставила себя выбраться из-под одеяла и торопливо натянула куртку Сашина, пожертвованную им для нужд знатной особы, по воле судьбы отказавшейся в его временном пристанище. Света невольно фыркнула, вспомнив, что если верить ее сестре то она теперь оказывается аристократка, да не простая, а состоящая в родстве с жрицами и, следовательно, окружающие должны оказывать ей все возможные почести. Представив себе, что ее ожидает девушка невольно поморщилась, она очень надеялась, что Снежана, ах черт побери, Снеара несколько преувеличивает, иначе в ближайшее время ее жизнь превратится в ад. Жить, находясь в центре внимания знакомых и незнакомых людей, было для Светы настоящей пыткой.

Девушка одернула полы куртки вполне способной служить ей платьем и решительно направилась к выходу из хижины. Судя по тому, что в помещении не было ни одной живой души, а из вещей осталась только ее собственная одежда, все остальные обитатели дома уже собрались в путь и теперь слонялись по поляне возле дома, дожидаясь, когда она соизволит проснуться и присоединиться к ним. Как оказалось, Света не ошиблась в своих предположениях.

Распахнув тяжелую створку, она на мгновение зажмурилась от яркого солнечного света, а в следующую секунду удивленно покачала головой. Снеара была в полной боевой готовности и держалась на ногах вполне уверенно, глядя на нее, ни один здравомыслящий человек не поверил бы в то, что еще два дня назад эта девушка была полным инвалидом неспособным двигаться самостоятельно. Скорость регенерации жриц поражала, если бы только не весьма неприятные дополнения к подобной живучести Света сама не отказалась бы стать одной из мечей богини, хотя нет скорее все-таки щитом. Девушка передернула плечами, вспомнив с каким хладнокровным безразличием, ее сестра отправила на тот свет несколько человек пускай даже и разбойников, такой кровожадности она в себе не находила, а значит вряд ли смогла бы стать жрицей-воином.

– Ты готова? Мы отправляемся.
– Голос Снеары вырвал Свету из ее сумбурных раздумий. Девушка, вспомнив о намеченном на сегодня походе до ближайшего храма, торопливо сбежала с крыльца, внимательно оглядывая сложенную возле невозмутимо взирающего на них Сашина поклажу, и пытаясь угадать какую из этих весьма увесистых сумок придется тащить ей. И как долго она сможет идти с такой ношей. Что поделаешь, Света трезво оценивала свои физические возможности, она никогда не была особо спортивной девушкой. Но к ее удивлению никто даже не стал пытаться вручить ей какую-нибудь сумку, Сашин подхватил одну из них, а остальные с невозмутимым видом забросила на плечо Снежана и словно они ничего не весили, зашагала в сторону неприметной тропинки вслед за их проводником.

Света усилием воли подавила возмущенную тираду на тему невоспитанных мужчин и их непотребного отношения к слабому полу, вовремя напомнив себе, что в мире, где она теперь находится и собирается прожить всю оставшуюся жизнь, жрицы слабым полом не считаются и не являются, если уж на то пошло. Глядя на то, как остальные спокойно реагируют на девушку, едва оправившуюся от ран, и уже волокущую на себе багаж едва ли не равный ее весу, Светлана заставила себя смолчать и торопливо спустилась с крыльца, устремляясь вслед за детьми, которые тоже чем-то озабоченные, уныло плелись в хосте их маленькой походной колонны.

Идти по дикому лесу в модельных сапогах, являвшихся ее единственной обувью, оказалось неожиданно тяжелее, чем она думала. Девушка уже натерла себе не одну мозоль и в душе успела проклясть все леса, рощи и другие зеленые насаждения, о которых сумела вспомнить. Сашин и Снежана двигались так, словно шли по тротуарной плитке, а не по неровной усеянной корнями и камнями тропинке, дети, не замечая усталости, во всю изучали окружающее их зеленое великолепие, не забывая, однако, бросать мрачные взгляды на свою опекуншу, которая, казалось, не обращала внимания их состояние, сосредоточенно что-то обдумывая. А Света изо всех сил старалась не отставать от спутников, передвигающихся вроде бы неспешным шагом и все равно постоянно оказывающихся далеко впереди. Только ее извечное упрямство не позволяло ей просить сестру остановиться и сделать привал, было до слез обидно ощущать себя более беспомощной и слабой чем пятилетние дети и совершенно не хотелось привлекать внимание к своей слабости.