Чтение онлайн

Ольгу передёрнуло от тошнотворных размышлений матери. Усмехнувшись, она осведомилась:

– Отмечаешь без музыки? Я сейчас тебе её предоставлю.

Достав из рюкзака браслеты, быстро защёлкнула их на щиколотках ног и на запястьях рук. Вытащила наружу цепочку с серебряными колокольчиками. Приоткрыв дверь, закружилась по просторной комнате. С улицы в тёплое помещение вливался холодный воздух, заставляя ёжиться. Ольга кружилась по кухне, бросая взгляды на прет. От первых же звуков духи насторожились, затрясли лысыми головами с редкими волосками на макушках. Потом медленно, словно замороженные двинулись к двери. Через щель толстый дух протискивался так, словно его что-то удерживало в комнате, маленький проскользнул легче. Танцуя, Ольга отправилась следом за ними. Её догнал сердитый крик матери.

– Что ты творишь? Какого чёрта опять трезвонишь! У меня и так голова болит, а сейчас вообще раскалывается.

Выбравшись на улицу, Ольга увидела зависших недалеко от дорожки обоих голодных духов. Они не смогли сбежать далеко. По мере её приближения преты всё больше замирали. Выглядело это так, будто они впадали в спячку. Их тонкие руки и ноги повисли плетями, головы поникли на сморщенных шеях. Глаза затянулись веками-плёнками, ноздри не шевелились, словно у них остановилось дыхание. Маленький прета посерел. Звеня, она прошлась по дорожке туда и обратно несколько раз. Тонкая нить, похожая на леску, которой они были привязаны к матери, исчезла. Тела духов стали мерцать. Не останавливаясь, Ольга сделала один круг вокруг оцепеневших прет, потом второй, третий, но изменений в их состоянии больше не наблюдалось, а вот она теряла силы. От усталости уже еле передвигалась.

Дверь распахнулась настежь, в проёме возникла возмущённая мать.

– Прекрати! Меня уже тошнит от звона. Будто кувалдой по голове бьют.

Ольга остановилась. Она едва держалась на ногах от переутомления. Окинув взглядом неподвижных духов, побрела в дом. В спину ей летели обвинения матери.

– Ты нарочно издевалась надо мной. Громыхала какой-то дрянью, чтобы я заболела.

Кое-как приняв душ, Ольга упала на кровать, не забыв об обереге. Надев трясущимися руками на шею цепочку с серебряными колокольчиками, укрылась одеялом. Она не заметила, как пролетела ночь. Утром почувствовала себя значительно лучше. Своё состояние она бы охарактеризовала так: вечером пробежала пятикилометровый кросс с тяжёлым рюкзаком за спиной.

После бутерброда с крепким сладким чаем стало легче.

Придя к Даниле Сергеевичу после занятий, рассказа о том, что случилось вечером.

Наставник сначала озадаченно молчал, потом подумав, уверенно произнёс:

– Преты впали в кататоническое состояние, проще говоря, они в ступоре. Стали безвредным, но не исчезли. Силы звуковых волн не хватило, чтобы выбросить их из нашего мира. Сегодня я удачно пообщался с Яриным, он тоже преподавал философию, а сейчас увлекается практиками шаманизма у разных народов. Так вот Архип Павлович поведал, что индийские садху[1] для изгнания духов носили на себе разное число колокольчиков, но обязательно при сложении получалась святое число девять. Так у некоторых при себе было пятьдесят четыре колокольчика, а у самых сильных сто восемь. При наличии ста восьми колокольчиков удаление прето-локов происходило почти мгновенно, при этом их перемещение в тонкий мир сопровождалось звуком, подобным взрыву гранаты. Но садху мог пострадать: быстрое открытие портала сжигало большое количество энергии вокруг и забирало силы у него самого. Из-за этого большинство шаманов предпочитало проводить более долгий обряд с меньшим количеством колокольчиков, зато духи переправлялись в свой мир с менее громкими звуками, а садху не теряли так много энергии. Профессор подтвердил: минимум колокольчиков это тридцать шесть медных или бронзовых, три оловянных и шесть серебряных. Серебряные завершают обряд, открывая и закрывая проход в тонкий мир.

– Значит, уродцы так и будут висеть возле дорожки? Они никуда не исчезнут? – полюбопытствовала Ольга.

– Придётся потерпеть. Саша обязательно найдёт оставшиеся колокольчики. Понимаю неприятно лицезреть у себя дома эти гнусные создания, но ничего тут не поделаешь.

Через два дня Данила Сергеевич торжественно вручил Ольге латунные и недостающие серебряные колокольчики.

– Латунные и медные будешь надевать только для проведения обряда. Серебряные носи постоянно, пусть останутся при тебе как защита, – посоветовал он.

Тем же вечером убедившись, что мать ушла из дома, Ольга попробовала изгнать прето-локов. Духи за три дня пребывания в обездвиженном состоянии стали почти прозрачными. Сделав пару кругов вокруг них, она заставила звучать все колокольчики. В чистый, нежный звон бронзовых и серебряных колокольчиков время от времени вплетался резких звук латунных. Он заставлял вздрагивать не только Ольгу, бил по претам, их тела корчились в неконтролируемых конвульсиях. Это выглядело так, как будто кто-то огромный тряс в руках безвольные игрушки. Ольга заметила, как в воздухе открылось что-то вроде небольшой дыры. Толстого прето-лока затянуло в неё сразу, а маленький, казавшийся слабее, некоторое время сопротивлялся. В чёрную воронку его вовлекало по частям: сначала в дыре исчезли конечности, потом медленно туда продвинулось тело, голова скрылась последней. Ольге показалось, что перед тем, как исчезнуть, дух открыл глаза. С громким хлопком, похожим на взрыв петарды, дыра захлопнулась.

Сплясав от радости джигу, все-таки ей удалось победить врага, Ольга отправилась в душ. Из воронки тянуло гнилью и смрадом, хотелось немедленно смыть этот запах. Она боялась: вдруг частички мира духов попали и на неё.

Отзвонившись Даниле Сергеевичу, с чувством выполненного долга легла отдохнуть, спать не собиралась, было слишком рано, но заснула быстро, даже толком не обдумав то, что случилось сегодня.

[1] Садху – общее название как для любого святого человека, так и для странствующего монаха.

Глава 7(часть 5)

Лидия и раньше не была хорошей матерью и добрым человеком, а потеряв подпитку от духа, стала нетерпимой ко всему: Ольга раздражала её всем, как говорила, ела, ходила, да просто существовала. Лидия без конца истерила, скандалила, придиралась по пустякам и обзывала дочь. Жизнь в одном доме с ней стала совсем невыносимой.

Данила Сергеевич, в который раз предложил Ольге перебраться к нему, но она снова отказалась. Не хотела неприятностей для наставника. Не станешь же каждому объяснять, почему молодая девушка живёт в одном доме с чужим по сути мужчиной.

– Я справлюсь, – пообещал она Даниле Сергеевичу. – Не буду брать слова матери в голову.

Она прекрасно понимала, почему мамаша сходит с ума. Прошёл месяц, а все попытки найти очередной кошелёк на ножках не увенчались успехом. Мать злилась, тратила на улучшение внешности оставшиеся деньги, но всё напрасно, золотая рыбка не попадалась в расставленные сети.

Как-то придя домой, она застала мать, роющейся в её шкафу.

– Что ты пытаешься там найти? – поинтересовалась Ольга.

– У меня совсем нет денег. Может, у тебя есть? Где спрятала?

– Ты же только две недели назад получила алименты. Неужели потратила? – удивилась Ольга.

– Алименты? Разве это деньги? Мышкины слёзы. Говори, где спрятала?

– У меня нет денег. Можешь всё перерыть, ничего не отыщешь. Отец перечислял на меня, а ты на себя расходовала, а теперь, как крыса шаришь по шкафам.

Мать подлетела к ней, размахнулась, пытаясь дать пощёчину, но Ольга быстро увернулась.

– Только тронь!

– Ах, ты, зараза! Смелая стала? Мало я тебя в детстве лупила. Надо было всю дурь из тебя как следует выбить. Вся в папашу пошла. Такая же негодяйка и дрянь. Одного поля ягоды. – Хлопнув дверцей шкафа изо всей силы, Лидия выскочила из комнаты.

Ольга опустилась на кровать. Кажется, давно привыкла к оскорблениям, но на душе тяжело и гадко, словно её вываляли в грязи.

«Мать говорит: я копия отца. Пора узнать, кто он и какой», – решила она, удивляясь, почему прежде это её не интересовало.

Ольга догадывалась, по какой-то причине мать скрывает его существование, и ни за что не скажет ни адреса, ни фамилии. Сейчас отец перечисляет алименты на карточку, но раньше они приходили переводом на почту. Что если мамаша сохранила старые бланки? Тогда на них должен быть адрес и данные отправителя. В комнату матери Ольга заходила редко, боялась нарваться на неприглядную сцену или попасть в неловкое положение. В спальне та сама наводила порядок, вернее прикрывала беспорядок.