Чтение онлайн

Неясные ощущения, которые иногда тревожили её душу, сразу же выделялись ею. Однако она пока не могла их понять и применить на практике, а потому, как правило, откладывала в долгий ящик. Но все то, что хоть как-то касалось богатства и денег, изучалось и отрабатывалось ею от начала и до конца гораздо лучше других.

Это была её стихия и плавала она в ней, как рыба в воде. Кстати, именно это и злило тетку Наталью, которая никак не могла понять, ворча.
–  Как эта «басурманка» умудряется иметь личные деньги и откуда? И почему она ими не делится со мной?

Поумнев от жизни и раскусив свою хозяйку, Марфа теперь часто злила её специально.

Но сегодня это делать больше не стала. Возможно, этому способствовала неясная тревога.
–  Сон? Или что-то другое?

Так до конца и не поняв, что же тревожило ее мятежную душу, Марфа ушла из дому. Ей хотелось хоть немного подзаработать на сборе яблок в плодопитомнике. Идти до садов нужно было долго, поэтому приходилось поторапливаться.

– Тпр-ру!

Знакомый голос и запах дорогой махорки Марфа узнала сразу же. Даже более того: этот запах, она очень хорошо запомнила, особенно после того, как Ванька Розенбах, сынок главного Падовского управляющего, прижимал её к забору, лапал руками и целовал, добиваясь значительно большего.

Марфа, конечно, целовать себя ему разрешала, но рукам волю не давала, очень хорошо зная, чем всё это может кончиться. Про себя потом часто причитала.
–  Ох, сиротка я, разнесчастная! Не кому за меня заступитьси. А Ваньке? А Ваньке – тем боле! Знаю, чо ему надо. Не така дура, как некоторые! А Ванечка, он такой: мастак девок брюхатить. После венца – всё по полной форме!

– Ково я вижу? Марусичка?! Дак ты за год-то ишшо краше краля стала! Ишь, како яблочко? Соком-то так и брыжжеть! Могеть, дашь откусить?

– А-ха, ишь чо захотел? Чо зенки-то свои поганы вылупил?
–  Марфа выпятила вперед своё крутое бедро и грудь, как это делали богатые барышни.

Слова её, тем не менее, вовсе не вязались с тоном.
–  Чего греха таить? Мне нравится и его говор, и тон, и подход. А может просто, не встретив его ни разу за весь прошедший год, я уже простила ему измену – женитьбу?

Вполне возможно. Но было и другое: каким-то образом свыкшись с мыслью, что она – тоже барышня, но только украденная, она невольно простила его. И даже соскучилась.
–  Иди, вона и откусывай от своёй мамзели. Ты жа жанилси!

Ванька ухмыльнулся и вздохнул. Проглотив пилюлю, сдаваться меж тем даже и не собирался: он знал, что Марфе нравится. Да и Марфа ему нравилась больше других.

– Ты чо думашь, я сам?
–  хоть и говорил он серьёзно, но по-волчьи разглядывая её прелести, хитрил. Он сам согласился с отцовым предложением.
–  Да! Ну и что? Только дурак упустил бы такое богатство! А Марфа? А что Марфа? Марфа баба фигуристая, хоть и с характером. С ней можно и так встречаться!

И он улыбнулся своим мыслям.
–  А с отцом-то как спорить? Ежели ен грит: либо ты женисси на барышне, либо сдам в армию! Вот и пришлося…

– Ну-ну, давай, заливай.
–  Марфа мотнула головой, уже не осуждая своего любимого.
–  Ага, оправдыватси. То-то жа! А то: жанюся, жанюся! А сам?

Она вытянулась в струнку, гордо вышагивая к саду.

– Ты чо, не в сад ли идешь работать?
–  спросил Ванька, всё еще пытаясь у неё разузнать место, где можно будет еще изловить свою зазнобу.

– А те-то чо? Ить ты ж топерича городской!
–  быстро отмахнулась Марфа, смущенно улыбаясь. Как никак ей все-таки было приятно.
–  Ну, чо, стерва, взяла? Украла у меня дролю, обжанила, да не обратала! Вот он тута. Захочу и мой бут!

От такой мысли ей вдруг стало легко на сердце и весело.

– Не, не городской! Отец опять вернул к вам. Управляюшшим!
–  Ванька не удержался и похвастался своим повышением. Довольная улыбка от уха до уха с потрохами выдавала все его чувства, которые тот уже больше сдерживать не смог. Почувствовав это, быстро перекинулся на другую тему.
–  Маруськ, а Маруск, ты чо ж забыла меня?

– А-ха, это я-то? Бедная я, сиротинушка, разнесчастная! И ножки вроде ничо, и грудя… Не как у некоторых жен!
–  Марфа хоть и уколола Ваньку, но не злобливо, а больше так, для порядку.
–  Пусть знает, ково упустил, скотина бесхвостая!

И Ванька это понял, даже слюну проглотил.

– А ежели я тобе нонче найду. Не прогонишь палкой?
–  он уже снова улыбался во весь рот.

– Ладно уж. Не прогоню!

И побежала по оврагу: от плохого настроения не осталось и следа. Меж тем Ванька, хитро усмехнувшись, ударил ладошкой об ладошку, взял хлыст и погнал свою лошаденку.

В таком настроении Марфа пребывала до самого обеда, собирая яблоки. Когда ей осталось снять на своей последней яблоне несколько яблок, она услышала сзади мужской голос.
–  А ведь я тебя давно знаю!

– Странно!
–  подумала она, продолжая собирать яблоки и не оглядываясь на задушевный голос. – Чо-то не припомню, чей это голос. И кто енто такой меня давно знает?

Не в силах больше совладать с нахлынувшим интересом, она обернулась и оказалась лицом к лицу с парнем, которого вроде бы никогда не видела.
–  Нет, что-то знакомое в нем есть. Но что? Хоть убей – не пойму! Где ж я его видела?

Пока Марфа мучительно вспоминала, где могла встречать его, вихрастый парень, ростом выше её на целую голову, широко и добро улыбался ей. Он не торопил, не тормошил вопросами. Просто ждал ответа. К тому же снял одно яблоко и положил ей в корзину.

Такое поведение незнакомца тронуло душу Марфы и смутило её, одновременно даже как-то расположив его к себе.

– Я чо-то не припоминаю тебя.
–  просто призналась Марфа, поняв, что вспомнить место, где она могла видеть этого парня, больше уже не сможет.

– Так это я год назад помог тебе дотащить до дома мать!
–  неожиданно произнес парень и печально улыбнулся, понимая, что напоминает девушке о горестном событии.

– А-а-а, вон кто.
–  Марфа тут же вспомнила, что не отблагодарила его тогда, и протянула ему руку. – Я даже не успела тебе сказать спасибо! Марфа!

– Потька.
–  он пожал её руку и засмущался, увидев удивленные глаза девушки. И поправился. – Потифор, значить. Мы тута, значить. С брательником. Приехали, значить. Вот увидел тебя. Ну, значить. Вот решился сказать, значить.

– А кто это мы?
–  Марфа уже улыбалась: вся настороженность от первого момента встречи с этим простым деревенским парнем сама собой куда-то улетучилась.
–  Было в нем что-то такое. Медвежье, что ли? Неуклюжесть какая-то. Или явная принадлежность к земле? Вот: умение жить на ней! Даже то, как он смущался, ценя её красоту, явно восхищало Марфу.