Чтение онлайн

Тетка вздохнула и, подперев подбородок кулаком, закрыла глаза. Слушает. И я слушаю.

 – А тут аккурат стройку у нас развернули, ну и не простую, потому как поприехали из-за этой, из заграницы, специялисты, значит. – Степан потянулся за бутылкой. – Не, ну чего сказать, с нашими-то они не больно, особнячком все. Вежливыя, конешне, интилехентныя. Ну и случилась у матери твоей любовь, а такая, что прям ты хоть дубцом выбивай, не поможет. Родители-то поначалу пыталися грозить, а потом успокоились, дескать, человек сурьезный, инженер навроде, и о свадьбе поговаривал…

 – А он взял да уехал, – тихо сказала тетка.

 – Кинул брюхатую и на родину укатил, морда буржуйская. – Дядька подтянул сковородку поближе и, переломив пополам кусок хлеба, ткнул в желтый круг яичного желтка. – И все, с концами, ни письмишка, ни посылки, ничего… вот тебе и интелихент. А я ж ее замуж-то звал… ну а как про пузо узнали-то, то какой замуж, кому порченая нужна? Так что, гляди, мать, принесет Валька в подоле, обеих пришибу! Чтоб неповадно было, ясно?!

Я убежала из этого дома, поспешно распрощавшись, выскочила в подъезд и на улицу. Спасительная темнота, спасительная чистота свежевыпавшего снега, уже не колючего, но мягкого, бело-перьевого, тающего на коже и расчерчивающего щеки дорожками невыплаканных слез.

В моей стране никто никогда не плачет.

В моей стране никто никого не бросает. Всю ночь я сидела на кухне, разглядывая медальон, где хмурый и сердитый лев сжимал в лапах гаснущее солнце.

А Костик так и не пришел. Это хорошо, сегодня я не хотела его видеть.

Смеркалось медленно, воздух постепенно наливался тяжелой вечерней сыростью, которая разбавляла, приглушала запахи, смешивая их между собой, и не разобрать было, когда и как соломенно-желтый хрусткий аромат жареной рыбы перетекает в тягучий сладковатый – варенья. Или не варенья даже – духов, или канифоли, или вот еще асфальта, дыма… сколько всего намешано, прям голова кругом.

Кроме запахов, из открытого окна, просачиваясь сквозь сетку тюля, проникали и звуки, которые окончательно сбивали мысли с нужных на совсем уже ненужные. Вот, к примеру, на Марину. Обидно за нее было, а еще за то, что Юрий этот колечко взял спокойно, даже поблагодарить соизволил, дескать, за понимание, а потом долго и нудно объяснял, что ничего такого, когда кольцо дарил, не имел в виду, что все эти россказни про замужество – бабские фантазии.

Семен слушал и делал вид, что верит, и Венька тоже слушал и делал вид, а то ли еще свидетель, то ли уже подозреваемый радовался тому, как ловко он всех обманул.

– Ты чего там столбом стоишь? За стол давай! – Венька хлопнул по плечу и к окну потянулся, чтоб закрыть. – А то комарья налетит, как спать потом?

Стало тише, запахов поубавилось, рыбный остался вместе с рыбой – Машка целую гору нажарила, а к ней другую соорудила – картофельную. И огурчиков достала, и салата из молодой зелени настругала. Хорошая она хозяйка, Машка, и в доме у нее бывать радостно, и вдвойне радостно, что с Венькой они мирно живут и что тот никогда не станет за Машкиной спиной любовницам кольца дарить или гадости про жену рассказывать.

– Ты чего смурной такой? – Венька пальцами скатил в тарелку две картофелины, круглые, разваристые, они раскололись пополам, рассыпаясь мелкими желтыми крошками. – Из-за урода этого? Или баба приглянулась? Да не юли, вижу, что приглянулась, рыцарь ты наш.

Отвечать Семен не стал, только себе картошки наложил и рыбы тоже. Жалко, что Машка спит, посидела бы, рассказала б чего, глядишь, и полегчало б на душе.

– Ну имя-отчество имеется, координаты тоже и телефончик, – не унимался Венька. – Возьмешь, позвонишь, пригласишь куда.

– Куда? – Семен припомнил украшения на Марининых руках. Да не с его зарплатою таких дам приглашать.

– Дурак ты. – Венька, двумя пальцами подхватив с тарелки картофельную крошку, закинул в рот. – Ей что, деньги нужны? У нее своих хватает. Ей внимание нужно и женщиной себя почувствовать, а не… не знаю. Хорошая ж баба вроде, гляди, упустишь.

Семен опять не ответил, потому как, во-первых, не Венькино это дело, ну а во-вторых, сказать было нечего, потому как и вправду хорошая. Только не про Семенову душу.

– В общем-то, твое дело, не хочешь – не надо. Да и, может, правильно, не ко времени пока. Короче, я тут по Омельской кой-чего накопал. Ну с именем-возрастом понятно, там все сходится, вопросов нету. Не привлекалась, не замечена, не участвовала.

– Где?

– Нигде и ни в чем. Короче, образцовая гражданка из образцовой семьи. Папаша ее – некогда известный режиссер, заслуженный, народный, обласканный властью и так далее по списку, мамаша – дочь крупного, как принято выражаться, партийного деятеля. Имеется мнение, что без помощи маминого папы Дашин папа не был бы столь знаменит, но это так, к слову. При Союзе жила семья дружно и хорошо, после Союза – стала еще лучше, поскольку папа, ну, тот, который режиссер, вовремя подсуетился и полез в политику, благо имя еще имело вес. Мама занялась бизнесом, благосостояние семьи прыгнуло на прямо-таки фантастический уровень. Вот. – Венька, не прерывая рассказа, расколупывал рыбину, аккуратно вытягивая иглообразные кости, причудливым узором выкладывал их по краю тарелки, а освобожденные от костей куски отправлял в рот и глотал, не пережевывая. – У единственного ребенка в семье, позднего и горячо любимого, имелось все и даже больше. Первую выставку Омельской организовал папочка пополам с мамочкой, тут и выяснилось, что она и вправду талантливая. Картинки покупать стали и тут, и за границей.

– Успех к успеху.

– Эт точно, – поддержал Венька. – А еще говорят, беда за бедой. Ну, короче, сначала преставилась мать нашей пострадавшей. Классическое заказное, ни исполнителя, ни заказчика найти не удалось. Потом подобная же неприятность приключилась и с папашей, причем прямо на похоронах. Громкое дело было, правда, давнее. Года четыре уже… или пять? Ну да главное, что бесперспективное, в смысле…

– Я понял.

Бесперспективное – слово на вкус, как огурец, кисловато-сладкое, с нечаянной горечью разгрызенного кругляша перца.

– Ну вот, короче, тут-то, казалось бы, и пойти всему прахом, где художнице с таким наследством управиться? Но! – Венька облизал пальцы. – Но наша Даша скоропостижно, точнее, скоропалительно выходит замуж. И за кого? За одного из сотрудников материной фирмы. Так что подсуетился наш Юра, молодец!

Венька, поднявшись, включил свет. И вправду пора. Трехрогая люстра с желтыми стеклянными цветами плафонов моментально привлекла мошкару – поналетело изрядно.

– Ну, короче, удачно получилось. То есть фирма пострадала, конечно, подмельчала, и прежних-то связей не осталось, но и разориться не разорилась.