Чтение онлайн

Оборотень продолжал стоять в изножии кровати. Такой большой и красивый. Поджарое мускулистое тело, сразу выдавало в нем воина, это тебе не изнеженный торговец. Хорош, решила Медея. Весь. Даже этот, как его… детородный орган…

– «Детородный орган», – повторил мозг.

Штучка которой делают детей. Таких маленьких оборотней вроде Сфеноса. Заинтересованный взгляд девушки прекратил свои блуждания по телу похитителя и сосредоточился на торчащем члене.

– «Очень полезный орга», – заверил мозг.

– Что, другое? – она раздвинула ноги и посмотрела ему в глаза.

Двуликий замер и тяжело глотнул. Не ожидал.

– Тебя… – и смотрит. Ждет? Чего? Разрешения?

Она убрала руку с груди и поманила пальчиками. А что? Спасала свою жизнь… И думала о продолжении рода. Она, между прочим, последняя из Фалин! Это такая ответственность: сохранить свой род.

Оборотень наклонился. Медленно оперся о постель одной рукой, второй, стал на кровать коленом и двинулся к ней. Опасливо, словно был на охоте и боялся спугнуть осторожную дичь.

– Скажи, – навис над ней.

– Что? – его глаза вблизи были просто завораживающие. Как жидкое золото, не оторваться.

– Скажи мне да, – губы совсем рядом.

– Да?

– Моя пара, – это не слова, стон.

Горячий. Невыносимо горячий. От прикосновения его губ Медею словно окатило кипятком. Только очень-очень приятно.

– Да…

А он волновался. Беднягу потряхивало, дыхание сбилось и руки шарят, словно не понимает за что хвататься в первую очередь. Такое волнение мужчины приятно. Лучше, чем надменная самоуверенность, что сквозила в поведении Вейда.

Медея абсолютно спокойна. А что волноваться? Решение принято. Она вся отдалась научному эксперименту. Это важно, выяснить способно ли её тело зачать от двуликого? Если получится… У неё будет ребенок! Свой ребенок!

Поощряя и успокаивая, она обняла Церуса. Погладила широкую спину и поддалась бедрами, поторапливая приступить к основному. Процесс обещал быть приятным. Она точно получит от него удовольствие.

– Да, Церус, – и закинула ногу ему на бедро.

– Медея, пара… – бормочет на ушко двуликий. Носом тыкается в её шею и жадно обнюхивает. – Пара Цруса…

Член упирается в её промежность. Плавно двинув бедрами, оборотень проталкивается внутрь. Большой. Меди даже немного струсила, почувствовав как он раздвигает её. Но боли нет, только вновь проснувшееся желание. Он осторожен и нежен. Что-то шепчет, бормочет жалобно, о чем-то просит.

– Да, Церус, – она не осталась неподвижной. Это приятно поддаваться ему навстречу. – Хорошо…

Его толчки участились. Глубже. Резче. И финиш. Громко застонав укусил за шею. Меди не удивилась, оборотень чего ещё от него было ждать? Но сейчас кусал не больно. Только прихватил кожу. Скорее держал. И дрожит. Спина покрылась испариной. Жарко? Ей тоже. И очень хочется пить.

Горло словно припорошили песком. Это все от гномьего рома.

– Пить, – попросила, когда дыхание Церуса восстановилось.

Поднял голову. Улыбка дурашливая, счастливая и сам похож на растрепанного мальчишку.

– Моя пара хочет пить? – выскользнул из неё и приподнялся на локтях. А тело все еще подрагивает. – А есть? Хочешь есть.

Поцелуй. И прикусил за губку. Какой игривый и довольный собой. А где рычащее чудовище?

– Да, – неуверенно кивнула Медея.

Она точно хочет есть? По ощущениям – пора. Она ведь так и не позавтракала, как-то не до еды ей было в это утро. А после всех этих происшествий… энергозатратных, живот недовольно заурчал.

– Но сначала пить. Только не ром, – в голове не улегся туман от уже выпитого. – Если можно воды.

Церус в растерянности оглядел комнату. На столе стоял кувшин, но воды там точно нет. Посудина была треснувшей, и он ссыпал в нее полезные мелочи. А больше из кухонной утвари в комнате ничего не было. Он совсем недавно сюда перебрался, провел в башне лишь пару ночей. Потому запасами не обзавелся. Да и зачем? Приходил спать, а поесть всегда можно на кухне.

Придется сходить вниз. Осторожно отодвинулся от нее.

– Подождешь тут минутку? Сейчас схожу в погреб и принесу питья и еды. Ты что больше любишь оленину и кролика? – поцеловав в ушко поинтересовался Цер.

В погребе на крюках весела парочка закопченных кроличьих тушек и запечённая оленья нога имелась. Все это отложили для сегодняшнего ужина. Хотели отметить выходной день.

– Все рано, – Меди стыдливо прикрыла грудь.

Движение не осталось незамеченным.

– Глупышка, – зашептал так волнующе, что пальчики на ногах подогнулись. И руку убрал. – Я все видел, – губы оборотня нагло обхватили красную горошине.

Меди охнула и покраснела как спелая малина.

– Мой Мёд.

Плавно соскользнул с кровати. Принес одеяло, пуховое и легкое. Прикрыл девичью срамоту, сам стал одеваться.

– Я быстро вернусь, а ты, – он игриво дотронулся до кончика её носа. – Будешь ждать меня тут и сидеть тихо как мышка. Хорошо?

– Хорошо, – кивнула Медея.

– И никуда не высовывайся! Когда вернусь, нам нужно будет о многом поговорить. Согласна?

– Да, – вот поговорить действительно нужно. Столько всяких вопросов в голове. Зачем? Почему?

– И поближе познакомимся.

– Куда уж ближе? – хихикнула Меди, наблюдая как он застегивает рубашку.

– Имя твоей стаи не знаю, – серьезно пояснил оборотень. – Фамилию рода.

– Медея Фалин, – просто представилась девушка. А чего скрывать? Вся семья мертва если и захочет отомстить за нарушенную границу, никого не найдет.– А стаи нет. Не приняты у нас стаи.

– Понял, – кивнул Цирус. – Позже… наверное, познакомлю тебя со своей.

– Семьёй? – она ведь сразу поняла, что он не один тут такой.

– Стаей. Ты не пугайся, все эти россказни… Мы мирные. Без причины не звереем.

Какая хорошая у него улыбка. А глаза зеленые. Теперь. От оборотня только желтые крапины в них остались. И зрачок нормальный, круглый. Значит успокоился? Сбросил напряжение? Медея улыбнулась в ответ.

У Бёрк тоже так было, когда в зверя перекидывалась сверкала желтыми зенками, а в прочее время, синие.

Церус закончил одеваться, направился к двери, там резко остановившись, повернулся к ней. Залюбовался. Сидит, натянув одеяло до самого подбородка. Растрепанные волосы в беспорядке отброшены за спину. Губы пухлые от поцелуев. Так не хотелось покидать комнату и оставлять ее одну. В душе от этого было неспокойно. Страх потерять обретенную пару, сдавливал сердце. Но он ведь совсем ненадолго.