Чтение онлайн

Мало того что Климент VII потерял обширные территории, он еще утратил опору Медичи во Флоренции. После избрания он послал туда кардинала Пассерини, который должен был не только править от его имени Флоренцией, но и готовить к исполнению государственных обязанностей двух подростков из семьи Медичи — Ипполито и Алессандро. Оба они были детьми незаконнорожденными; первый — сын покойного Джулиано, герцога Немюрского, второй, официально, — сыном Лоренцо, герцога Урбино, тоже ныне покойного. Но на деле смуглолицый, неловкий Алессандро был почти наверняка незаконнорожденным сыном самого Климента VII, плодом его давней, относящейся еще ко времени, когда он жил во дворце Медичи во Флоренции, связи с одной мавританской рабыней. Единственной же законной наследницей была Екатерина де Медичи, дочь герцога Урбино и кузины Франциска I, принцессы Мадлен де ля Тур д'Овернь, — первый из отпрысков Медичи, в чьих жилах текла королевская кровь. С самого начала своего понтификата Климент VII вынашивал насчет Екатерины планы, выходящие далеко за пределы Флоренции. Как нам предстоит увидеть, даже оказавшись в критическом положении, он продолжал лелеять этот тайный и в высшей степени амбициозный замысел, почти наверняка завещанный ему — через Льва X — его дядей Лоренцо Великолепным.

Решение Климента VII поставить своим представителем во Флоренции кардинала Пассерини оказалось неудачным. Историк Франческо Гвиччардини, служивший в ту пору папским советником, посетив Флоренцию, отзывался о кардинале в высшей степени нелестно: «евнух, который целыми днями болтает о всякой чепухе и ничего не делает». Присутствие в палаццо Медичи чужака вызывало в городе немалое раздражение, которое переносилось и на двух подопечных Пассерини — незаконнорожденных отпрысков семьи. Во Флоренции происходили вспышки недовольства, в ходе одной из них Палаццо делла Синьория был захвачен демонстрантами — противниками Медичи.

Во время последующего штурма дворца демонстранты выбросили из окна тяжелую деревянную скамью, которая угодила в «Давида». У статуи отлетела и, ударившись о землю, разбилась на три куска поднятая левая рука. Осколки подобрал и отнес для сохранности в близлежащую церковь шестнадцатилетний Вазари. Впоследствии скульптуру восстановили, но швы заметны до сих пор.

Когда во Флоренции стало известно о падении Рима, горожане в очередной раз высыпали на улицу, и кардинал Пассарини вместе с двумя своими подопечными вынужден был бежать, опасаясь за свою и их жизни. Во главе города стал новый совет, избравший на годичный срок гонфалоньера из стана противников Медичи — Никколо Каппони, сына Пьера Каппони, того самого гонфалоньера, который бросил вызов королю Карлу VIII, когда тот захватил город.

В третий раз Медичи были удалены из Флоренции. В первый раз Козимо де Медичи с триумфом вернулся в город всего лишь год спустя; во второй изгнание продолжалось восемнадцать лет; ну а сейчас, когда фактически не осталось ни денег, ни власти, ни популярности, казалось, что им уже никогда не вернуться. Горожане-друзья Медичи подвергались преследованиям, родовая символика, украшающая здания, исчезла, да и иные следы Медичи во Флоренции упорно стирались. Тогда же была захвачена и помещена в женский монастырь Санта-Лючия в качестве заложницы восьмилетняя Екатерина де Медичи.

Как и во всей Италии, ситуация во Флоренции была крайне нестабильной. Начать с того, что номинально городом правила олигархия, отражающая интересы старых семей, но уже в непродолжительном времени ей пришлось столкнуться с сопротивлением республиканских сил. В такой обстановке ожили идеи Савонаролы, автора которых уже тридцать лет как не было на земле. Охваченные религиозным пылом, люди потянулись к церкви, королем Флоренции был провозглашен сам Иисус Христос, предпринимались шаги к восстановлению Града Божьего, на сей раз самозванно поименованного «Республикой Христа». Были приняты законы, направленные против азартных игр, маскарадов и иных зрелищ, а также нескромного или слишком экстравагантного одеяния; тем временем состоятельные люди прятали свои книги, картины и иные ценности. Как и прежде, цель состояла в том, чтобы стереть прошлое, ассоциирующееся с именем Медичи; граждан вновь охватила социальная зависть в сочетании с оправданным недовольством, которое, впрочем, никогда не уходило слишком глубоко под поверхность. Иное дело, что крайности времен Савонаролы остались позади, чему в немалой степени способствовала деятельность Франческо Кардуччи, убежденного демократа и человека твердых принципов, избранного на пост гонфалоньера. В то время как многие предавались молитвам, он делал практические шаги, меняя режим Медичи на систему правления, выдержанную в более республиканском духе.

Летом 1528 года Климент VII решил, что угроза миновала и можно вернуться в свой папский дворец в Риме. Предметом главных его забот была теперь Флоренция, ибо он понимал, что без этого города Медичи остаются бездомными и бессильными; что же до сохраняющегося еще влияния, то и оно рассеется с концом его понтификата. Понимал Климент VII и то, что без сильного союзника Флоренцию не вернешь. Быстро стало ясно, что на французов полагаться нельзя — в 1529 году, воспользовавшись очередной подвернувшейся возможностью, они вновь вошли в Италию и, сметая все на своем пути, двинулись к Неаполю. Здесь их настигла эпидемия чумы, а помимо того, отстали обозы, стало чувствительно не хватать продовольствия, и пришлось отступить.

В этой ситуации Климент VII решил прощупать императора Карла V. Тот решил, что союз с папой сейчас в его интересах, и в 1529 году они подписали Барселонский договор, по которому, в частности, Климент VII обязывался короновать в Болонье Карла V императором Священной Римской империи. Этот старинный ритуал восходит еще ко временам первого императора, Карла Великого, который был коронован папой в 800 году; церемония строго соблюдалась до тех пор, пока венецианцы не перекрыли путь в Италию предшественнику Карла V Максимилиану I из-за территориальных претензий последнего. Карлу V не терпелось возродить традицию, и взамен он посулил Клименту VII поспособствовать восстановлению власти Медичи во Флоренции.

Тем не менее угроза от Франциска I исходила по-прежнему; он вынашивал планы мести с тех самых пор, как ему удалось освободиться из унизительного плена, которому подверг его Карл V. Правда, действовать ему приходилось деликатно. Сыновья французского короля все еще оставались заложниками Карла V, и это исключало возможность прямого вторжения в Испанию. Наступление на Неаполь кончилось провалом, точно так же не удалась и попытка прямого вызова Карлу V схватиться с ним, Франциском, в открытом бою; этот вызов был с презрением отклонен: в таких поединках сходятся рыцари, быть может, принцы, но никак не короли и императоры. В конце концов, остался только один выход, и в августе того же 1529 года между Францией и Священной Римской империей был подписан Камбрийский мирный договор, по которому Франциску I гарантировалось возвращение сыновей за выкуп, эквивалентный одному миллиону флоринов.

Тем временем Карл V распорядился, чтобы принц Оранский, командующий силами Священной Римской империи в Италии, оказал содействие папе. Стало быть, для восстановления власти Медичи во Флоренции Клименту VII придется подвергнуться очередному унижению: поддерживать его будет тот самый человек, который два года назад заточил его в замке Сан-Анджело. Так или иначе, сорокатысячная армия принца Оранского, состоявшая в основном из испанцев, вошла в Тоскану и, разоряя города и веси Флорентийской республики, двинулась на север. 24 октября она стала лагерем в непосредственной близости от Флоренции.

Город давно готовился к такому исходу. Когда кардинал Пассерини и двое мальчиков Медичи бежали из Флоренции, Микеланджело расписывал капеллу Медичи в церкви Сан-Лоренцо, и власти сразу же назначили его на пост, который некогда занимал Макиавелли, — инспектора городских стен. Пути искусства и науки уже расходились, но художники все еще воспринимались как механики; подобно Леонардо на службе у Чезаре Борджиа, Микеланджело стал военным инженером на службе у Флоренции.

С большой неохотой сменил он кисть на фортификационные расчеты. Микеланджело распорядился удлинить стены на юг, окружив ими холм Сан-Миниато, откуда просматривался центр города, что делало холм ключевой позицией для размещения там артиллерии осаждающей армии. Он велел также защитить башенные окна церкви на Сан-Миниато соломенными матрасами. К тому времени, как армия принца Оранского расставила на склонах окружающих Флоренцию холмов тысячи и тысячи своих палаток, все это было уже давно сделано.

Все дороги в город и из города были перекрыты, поля и деревни, его окружающие, разграблены, и орудия осаждающих начали обстрел. Вскоре выяснилось, что граждане Флоренции капитулировать отнюдь не склонны. Помимо всего прочего, их сильно воодушевили подвиги одного из офицеров местной армии, Франческо Ферруччи. В сопровождении небольшого вооруженного отряда он тайком прошел ночью через одни из городских ворот и, выбирая слабые места, атаковал противника. Подкрепления подошли не сразу, и в темноте удалось доставить в город запасы продовольствия, для чего, собственно, вся эта вылазка и затевалась. Осень перешла в зиму, а Флоренция все еще держалась.