Чтение онлайн

Однажды, путешествуя в Гималаях, он сел медитировать под деревом около родника. Там он осознал тождество вселенной и человека, что человек – это вселенная в миниатюре. Ему открылось, что все существующее во вселенной существует также и в человеческом теле, и далее, что всю вселенную можно найти заключенной в одном атоме. Он набросал этот опыт в записной книжке и сказал брату-монаху, путешествовавшему вместе с ним, Свами Акхандананде: “Сегодня я нашел решение одной из самых трудных жизненных проблем. Мне открыто было, что макрокосм и микрокосм следуют одним и тем же законам”.

31 мая 1893 года Вивекананда начал свое путешествие в Чикаго, чтобы принять участие во Всемирном Парламенте Религий в качестве представителя последователей Индуизма. Но его послание было настолько всеобъемлющим, что один из наблюдателей комментировал:” Вивекананда был представителем всех религий мира”. Он провозгласил величайшую идею Веданты: “Вы дети Бога, воплощение бессмертного блаженства, чистые и совершенные существа. Эти небесные создания на земле – грешники? Грех – называть человека так; это клеймо клеветы на человеческой природе”.

В течение последующих трех лет он много путешествует по Соединенным Штатам и странам Европы. Но энергичная, деятельная жизнь запада не могла повлиять на его медитацию. В Вивекананде текли два противоположных тока: активный и созерцательный, текли гармонично и никогда не мешали друг другу.

Изнуренный беспрерывными публичными лекциями и классами, в начале июня 1895 года Свами принял приглашение мистера Фрэнсиса Леггетта приехать к нему в Перси, Нью Хэмпшир, чтобы отдохнуть немного в тишине среди соснового бора. Здесь он опять испытал нирвикальпа самадхи. В письме из Перси от седьмого июня 1895 года он писал миссис Олеа Булль:

” Здесь одно из самых удивительных мест, которые я когда-либо видел. Вообразите себе озеро, окруженное холмами, которые покрыты высокими лесами, – и никого вокруг! Так хорошо, так спокойно, так способствует отдохновению. Вы, наверно, чувствуете, как рад я оказаться здесь после суматохи городов.

Пребывание здесь пробуждает во мне жизненные силы. Я иду один в лес, читаю там мою Гиту и вполне счастлив. Примерно через десять дней я покину это место и отправлюсь в национальный парк “Тысяча островов”. Я буду медитировать там часами и буду совершенно один. Сама мысль об этом завораживает”.

В индийском искусстве и архитектуре состояние реализации или высшего просветления выражается через образ Будды (Просветленного). Такой же возвышенный идеал просветления видела в образе Вивекананды миссис Мэри Фьюнк, одна из его сторонниц, которая писала в своей автобиографии:

“Последний день (в парке” Тысяча островов”) был чудесный и особенный. Он попросил Кристин и меня прогуляться, так как хотел побыть с нами наедине. Мы поднимались на холм в полумиле от дома. Кругом был лес и уединенность. Наконец, он выбрал дерево с ветвями, опускавшимися к земле, и мы уселись под их раскидистым пологом. Вместо ожидаемой беседы, он вдруг сказал: “Сейчас мы будем медитировать. Мы будем как Будда под деревом Бо”. Он был так неподвижен и спокоен, что, казалось, превратился в бронзу. Вскоре началась гроза и полил дождь. Он не заметил этого. Я открыла зонт и старалась защитить его, насколько возможно. Полностью растворенный в медитации, он забыл обо всем. Вскоре в отдалении послышались звуки. Кто-то спешил за нами с плащами и зонтиками. Свамиджи взглянул вокруг с сожалением, что ему надо было уходить, и сказал: “Опять я в Калькутте во время дождей”.

Не надо забывать, что Вивекананда, как говорил Рамакришна, был не обычным человеком, а нитья сиддха (тем, кто рожден совершенным), и Ишваракоти – особым посланником Бога, пришедшим на землю, чтобы выполнить божественную миссию. Вивекананда говорил: “Я буду вдохновлять людей повсеместно, пока мир не поймет, что он един с Богом”.

На протяжении всей своей жизни он столько практиковал концентрацию, что она стала частью его. На Западе ему приходилось контролировать эту ценную особенность. Сестра Ниведита рассказывает: “Однажды в Нью-Йорке, где Вивекананда обучал студентов медитации, в конце занятия слушателям стало понятно, что он не возвращается в сознание, и они потихоньку, один за одним, покинули помещение. Узнав, что произошло, Вивекананда был очень расстроен и никогда больше не рисковал повторить этот опыт. Медитируя в уединении, в присутствии одного-двух учеников, он давал им слово, с помощью которого можно было позвать его и вернуть в сознание.

Однажды утром в Кэмп Ирвинг (Северная Калифорния) Свами увидел, что Шанти (миссис Хэйнсборо) готовит на кухне завтрак в то время, когда начинался его урок. “Вы не придете медитировать?” – спросил он. Шанти ответила, что поленилась распланировать свои дела, так что сегодня ей придется остаться на кухне. Свамиджи ответил: “Ничего. Наш Учитель говорил, иногда можно жертвовать медитацией ради служения. Хорошо, я буду медитировать для вас”. Позднее Шанти говорила: “На протяжении всего занятия я чувствовала: он действительно медитирует для меня”.

К концу своей миссии и своей земной жизни Вивекананда все яснее осознавал состояние окружающего его мира. Его глаза все больше и больше поворачивались к свету иного мира, его настоящего Дома. Как живо и трогательно выражал он свою тоску по этому дому и желание вернуться туда в письме от 18 апреля 1900 года к мисс Жозефине Маклеод, своей преданной Джо, посланном из Калифорнии:

“Работа всегда трудна. Молись за меня, Джо, чтобы моя работа закончилась навсегда и душа моя растворилась в Матери. Свою работу Она знает.

Я здоров, очень здоров внутренне. Я чувствую, что душа моя отдохнула больше, чем тело. Битвы проигрываются и выигрываются. Я упаковал свои вещи и жду Высочайшего Избавителя.

Шива, о, Шива, перевези мою лодку на другой берег!

В конце концов, Джо, я просто мальчик, который с восторженным удивлением внимал словам Шри Рамакришны под деревом баньян в Дакшинешваре. Это моя настоящая природа. Работать, действовать, делать хорошее и так далее – все это наносное. Сейчас я опять слышу его голос, тот же старческий голос, заставляющий трепетать мою душу. Узы разрываются – любовь умирает, работа становится безвкусной – уходит очарование жизни. Теперь только голос Учителя зовет: ”Я иду, Господи, я иду. Пусть мертвые хоронят мертвых. Следуй за мной”.

“Да, я иду. Передо мной Нирвана. Временами я чувствую его, этот безбрежный океан покоя, без ряби, без движения. Ох, как он спокоен!”

Шри Рамакришна предсказывал, что Нарендра растворится в нирвикальпа самадхи, завершив свою миссию, осознав, кто и что он есть на самом деле. Однажды в Белур Матхе брат-монах легко спросил его: “Знаете ли вы уже, кто вы, Свамиджи?” И с благоговением услышал в ответ: “Да, теперь знаю”.

Вивекананда ушел из этого мира так же поразительно, как и пришел в него. Просмотрев календарь, он выбрал благотворную дату для завершения своего жизненного пути. Этой датой стал день четвертое июля 1902 года. Тем утром он три часа медитировал, затем провел класс по санскритской грамматике и философии Веданты для молодых монахов, после чего, к вечеру, устроил длинную прогулку с одним из братьев-последователей.

Сестра Ниведита так писала о последних моментах его жизни: “Когда он вернулся с прогулки, звон колокола созывал к вечерней молитве. Он ушел в свою комнату и сел в медитацию, повернувшись лицом к Гангу. Это было в последний раз. На крыльях той медитации дух Вивекананды воспарил туда, откуда нет возврата, а тело было оставлено на земле, как скинутое одеяние”.

Последние слова Вивекананды, сказанные монаху-ученику, который заботился о нем, были: “Жди и медитируй, пока я тебя не позову”.