Чтение онлайн

Недавно один мой духовный брат предложил мне прочитать биографию одного из учителей еврейского хасидизма: «Великий Маггид. Жизнь и учение раввина Дов Бера из Межиреха». Основателем движения хасидизма был Бал Шем Тов, а его преемником стал великий Маггид («великий проповедник»), раввин Дов Бер.

В этой книге я нашел для себя кое-что вдохновляющее в отношении важности памятования о Прабхупаде.

Мне кажется, что лучше всего достоинства Маггида описал раввин Лейб Сарах. Этот святой имел обыкновение говорить, что цель человека— стать Торой: каждый его поступок, каждая эмоция и каждое слово должны олицетворять Тору. Лейб Сарах считает, что этот идеал в полной мере воплотил в себе раввин Дов Вер: «Я приехал к великому Маггиду в Межирех не для того, чтобы услышать из его уст Тору, но чтобы посмотреть, как он завязывает и развязывает свои шнурки!»

Несомненно, важно слушать от гуру Тору (писания), однако мы хотим узнать о нем все, поскольку истинный гуру - живое воплощение писания. Мы хотим увидеть, как человек, постигший «Бхагавад-гиту», относится к своим ученикам, как этот великий комментатор «Шримад-Бхагаватам» принимает прасадам, как он спит и как ходит. Аналогичный вопрос задал Кришне Арджуна: «Как распознать человека, обладающего этим божественным сознанием? О чем он говорит и как выражает свои мысли? Как он сидит и как ходит?» (Б.-г., 2.54).

В «Шримад-Бхагаватам» утверждается, что смысл писаний очень глубок и потому его крайне трудно постичь. Порой утверждения шастар кажутся нам противоречивыми. Поэтому нам нужно следовать путем махаджан. Такое следование не должно быть поверхностным. Чтобы понять, каким образом духовный учитель олицетворяет писания, необходимо жить рядом с ним. Если прославленный проповедник, сойдя с кафедры, бьет свою жену, пинает свою собаку и берет взятки, можно понять, что он - лицемер. Мы хотим знать, как он живет не только когда сидит на вьясасане, но

постоянно. Мы хотим научиться у него служить Крит-не и любить Его двадцать четыре часа в сутки.

Репортаж из Польши

5.10

В течение двух вечеров я рассказывал о Прабхупаде польским преданным на ферме Нью-Шантипур. Я начал с путешествия в Америку на «Джаладуте» и к концу первого вечера дошел до открытия центра на Второй авеню, 26. В комнате находилось около пятидесяти преданных, но никто из них не читал «Прабхупада-лиламриту», поскольку она не переведена на польский. Таким образом, передо мной был чистый лист бумаги. Это была редкая возможность говорить, не беспокоясь о том, слышали ли они раньше историю о пребывании Прабхупады в Батлере или о том, как он жил у доктора Мишры. Я наслаждался, описывая это во всех подробностях.

В этом храме лектор сидит в одном конце алтарной, а в другом находится двенадцатидюймовое мурти Прабхупады. И хотя Прабхупаду едва было видно, в каком-то смысле на нем было легче сконцентрироваться. Я ощущал его присутствие и чувствовал, что он доволен тем, как я рассказываю о нем. Это особенно сильно ощущалось в определенные моменты лекции, когда я шутил или рассказывал о трудностях, с которыми сталкивался Прабхупада..,

Например, он регулярно посещал нью-йоркский офис «Скиндия стимшип» и спрашивал: «Когда корабль по

плывет обратно?» Представитель «Скиндии» в конце концов сказал: «Свамиджи, вы уже столько раз спрашивали об этом, но до сих пор никуда не уехали».

Я рассказывал все, что мог вспомнить из «Прабхупада-лиламриты», добавляя свои комментарии. Я говорил, что в течение первого года жизни в Нью-Йорке, еще до возникновения ИСККОН, жизнь Прабхупады была полна риска и приключений. Мы не можем даже представить, что значит находиться в чужой стране без денег и все же бесстрашно продолжать говорить о сознании Кришны. Если бы в какой-то момент он вернулся в Индию - например после кражи в его комнате на Семидесятой улице или после того, как он ушел с чердака на Бауери, когда мистер Поль сошел с ума, - если бы он вернулся, мы бы никогда не стали преданными.

Хотя все слушатели были учениками учеников Прабхупады, я старался донести до них то, что мы все берем начало в Прабхупаде, подобно семенам. И в первый год это было особенно явно.

Говорить о Прабхупаде было здорово. Мой секретарь Мадхумангала дас, слушая лекцию, отметил, что некоторые вещи я описывал не так, как в «Прабхупада-лиламрите». Например, рассказывая, как семья Агарвалов из Батлера, получив фотографию Прабхупады, впервые узнали, что он будет жить с ними, я сказал: «Они увидели его фото и испугались». Занимая положение американцев среднего класса, Агарвалы чувствовали себя неловко, думая, что будут скомпрометированы приездом Свами.

Однако в «Лиламрите» я не использовал слово «напуганы». Благодаря небольшим изменениям и дополнениям можно рассказать историю совсем по-другому.

Я говорил о том, что позже Прабхупада часто вспоминал эти счастливые дни на Второй авеню, 26. Он приглашал нас пообедать вместе с ним и, подобно отцу, следил за нашими тарелками и призывал есть побольше: «Ешьте еще! Ешьте еще!» Многие из нас тогда еще курили и ели всякий мусор, поэтому были в восторге от вкуса, питательности и количества прасада. Мы были в восторге от общения с Прабхупадой.

Я рассказал польским преданным о юноше по имени Стиядхиша, который очень много ел. Стриядхиша был странным молодым человеком. Прежде чем разрешить ему жить с преданными, мать Стриядхишы пришла к Прабхупаде и сказала, что он должен лично следить за ее сыном. Прабхупада согласился. Именно поэтому Прабхупада уделял большое внимание тому, как тот питался.

«Стриядхиша, еще чапати?»

«Да», - отвечал Стриядхиша, и Прабхупада давал ему еще четыре чапати. Когда он съедал их, Прабхупада спрашивал снова:

«Стриядхиша, еще чапати?» — и снова давал ему четыре штуки. Прабхупада вспоминал этот эпизод много лет спустя - как он снова и снова давал Стриядхише по четыре чапати. «Но дойдя до двадцати я останавливался».

Преданные получали огромное удовольствие слушая эти истории, а я - рассказывая их. Похоже, Прабхупада тоже был доволен, слушая их еще раз.

Непросто рассказывать о Прабхупаде аудитории, которая хорошо знает «Прабхупада-лиламриту». Польская аудитория была идеальной в этом отношении: они знали об ИССКОН и о Прабхупаде достаточно, чтобы по-достоинству оценить эти истории. Они не думали: почему он так долго и так подробно рассказы

вает о своем духовном учителе?» Они поклонялись Прабхупаде каждый день, проводя гуру-пуджу, произнося его пранама-мантру, читали и распространяли его книги, однако они не читали его биографию. Существует ли лучшая возможность для Прабхупада-катхи? И я с удовольствием воспользовался ею.

На второй день я рассказывал о Второй авеню, 26. Я сосредоточился на киртанах. Я рассказал, как Прабхупада учил нас ритму раз-два-три, раз-два-три. Когда он давал некоторым юным хиппи караталы, им хотелось отбивать собственный ритм, однако Прабхупада останавливал их и говорил: «Нет! Играйте раз-два- три». Хотя вначале мы не считали его своим духовным учителем, он настаивал на том, чтобы мы придерживались этого ритма, и мы соглашались. Он отстаивал свое право устанавливать ритм мантр; если вы хотели оставаться в магазинчике и участвовать в киртане, вы должны были повиноваться ему.