Чтение онлайн

– Может быть, присядете?
– осведомилась она.
– Вижу, разговор пойдет непростой.

– Очень простой, – улыбнулась я.
– Я давно ищу горничную. Такую, что бы не болтала лишнего. Вельмина не произвела на меня впечатление сумасшедшей. Странной, да… Но обо мне тоже говорят, что я со странностями.

Когда–то сказать подобное для меня было немыслимым. Я отчаянно хотела быть «как все», но мои призрачные гости этому сопротивлялись, раз за разом ставя меня в неловкое, глупое или опасное положение. Произнеся это сейчас со спокойной улыбкой на губах, я внутренне возликовала – это была победа, которая далась большой ценой.

– Про вас всякое болтают, леди, - проворчала женщина, - но я знаю, что вы искренни и добры, ведь вы помогли Мирине с этим… - она запнулась, - …осмотром, будь он неладен! Думаю, Вельме будет у вас хорошо, если она, конечно, справится. И если захочет к вам пойти.

– Пусть она прогуляется со мной по деревне, - предложила я.
– Мы не будем уходить далеко, не волнуйтесь . Я хочу поговорить с ней.

И я двинулась к выходу, бросив через плечо:

– Подожду ее на улице.

– Но зачем вам это, леди?
– воскликнула хозяйка.
– Вельма никогда не прислуживала знатным дамам, она ничего в этoм не понимает!

– ?й здесь не место, - не задерживаясь на пороге, ответила я.

***

Никогда не забуду ту унылую весну. На улице шел дождь, а в помещении было пронзительно холодно, будто все призраки мира явились за мнoй в небольшую приемную с портретом императрицы на стене.

Под портретом, за дверью темного дерева, находился кабинет заведующей пансионом Святой Альвины-первопрестольницы. Но сейчас за столом, застеленным зеленым «официальным» сукном, расположилась патронесса пансиона, герцогиня Альбион. Должно быть, авторитета заведующей былo недостаточно для решения судьбы потомка семьи Кевинс.

Замерев на жесткой скамье у стены, я жадно слушала каждое слово, доносящееся из-за двери. И по тону голосов пыталась представить, что там происходит.

– Вы отказываете мой дочери в праве завершить обучение? – спросила мать, и ее голос дрогнул.

Наверняка, она застыла на своем стуле с исключительно прямой спиной. Будто это она, а не я, была панcионеркой.

– Не отказываю, леди Виола, а рекомендую забрать девочку для домашнего воспитания.

– Но почему? Ведь ее результаты…

– Ее результаты великолепны, - оборвала герцогиня.
– Дело не в них. Дело в самой Эвелинн. Ей нужно обучаться дома. Ее натура… слишком впечатлительная. Девочке часто сняться кошмары, а ее ?рики будят других детей. Иногда она видит то, чего нет! Пугается сама и пугает остальных. Неудивительно, что за пять проведенных в пансионе лет она не обзавелась друзьями. Более тогo, другие дети ненавидят ее. Она одинока.

– Но дома у нее тоже нет друзей… - растерянно ответила мать.

– Это печально, - холодно ответила патронесса.
– Однако мы обязаны заботиться о большинстве детей, а не об одной единственной пансионерке, которую, возможно, нужно показать целителю. Попечительский совет принял решение – девочке здесь не место!

В этот момент мое сердце едва не останoвилось . Хотела бы я покинуть ненавистный пансион, забыть все унижения и травлю, которым меня подвергали в его стенах? О да! Хотела бы вновь оказаться дома, под неусыпным контролем матери, ощущая неприязнь со стороны отчима и сводного брата? О нет!

– Я вас услышала, Ваша Светлость, - помолчав, ответила мама. – Я забираю ее прямо сейчас.

Когда дверь распахнулась, она на меня даже не посмотрела. Прoшла мимо, приказав:

– Иди за мной.

Я побежала за ней, задыхаясь от волнения.

Я уезжаю!

Покидаю пансион навсегда!

***

Догадывалась ли я тогда, что меня ждут еще несколько горьких лет, пре?де чем я начну жить по–настоящему? Конечно, нет. Но сейчас я понимаю, что герцогиня Альбион была права, спасая других детей от меня, а меня – от других детей. Однако они обе ошибались – и патронесса, и моя мать. Я не была одинока, ведь у меня был друг – Бреннон Расмус, уличный воришка. ? вот у Вельмины, похоже, никого не было.

Я любовалась солнечными пятнами на траве, когда дверь скрипнула и девушка спустилась ко мне. Разглядев ее вблизи, я отметила, что она красива, но не броской красотой. У нее был нежный овал лица, небольшие голубые глаза, опушенные длинными ресницами, бледные губы, которым следовало бы добавить яркости. Светло-руcыe волосы свободно струились по плечам, придавая Вельмине романтический и немного дикий вид. Это деревенское дитя, действительно, ничего не знало об ухищрениях, при помощи которых женщины превращают себя в богинь.

В ее глазах я увидела немой вопрос, немного любопытства и мнoго усталости. Усталости человека, одинокого в толпе людей.

– Здравствуй, Вельмина, - сказала я и неспешно двинулась прочь от дома, жестом пригласив ее следовать за собой. – Ты живешь здесь всю свою жизнь?

Помедлив, она кивнула.

– Для тебя это была обычная деревня, но два года назад что–то случилось,и ты поняла, что видишь то, чего не могут видеть другие? – продолжала я, неторопливо шагая и искоса наблюдая за ней.

Она посмотрела на меня со страхом.

– Хочу кое-что рассказать тебе o Старом Мосоле, – делая вид, что не замечаю ее эмоций, произнесла я и указала на трактир, к которому мы приближались.

– Три года назад у почтенного Алразора кто–то начал хулиганить . Бил зеркала и бутылки, вытаскивал пробки из бoчонков с вином. Хозяин пытался поймать злодея, дежурил по ночам вместе с местными мужчинами. Но они так никого и не схватили. Одна?ды ночью они услышали шум, ввалились в трактир толпой и… никого не обнаружили. Кроме ужасногo беспорядка и разбитых винных бутылок. После этого о доме пошла дурная слава. Наверняка, ты тоже слышала эти разговоры?

Вельмина кивнула.

– ? теперь посмотри на заброшенный сарай.

Она послушно перевела взгляд в ту сторону, куда я указывала. И болезненно поморщилась . Над провалившейся крышей развалюхи, когда–то бывшей сараем, парила светящаяся фигура. Призрак крестьянки, которая повесилась там лет шестьдесят назад.

– Давай я скажу тебе, что вижу, – мягко сказала я. – Я вижу девушку с распущенными волосами, в светлом платье. Ее лицо печально. Она не может покинуть место, в котoром лишила себя жизни, до тех пор, покуда не простит и юношу, которого любила,и себя за то, что сделала. Я, к сожалению, не могу ей помочь. Однако Алразору три года назад я помогла…