Чтение онлайн

— Эбигейл? — на мой свет из темноты вышел полупрозрачный мужчина в старомодной одежде прошлых веков. — Эбби? Милая? Это ты?

— Нет, — ответила я, рассматривая его обезображенное оспой лицо, — к сожалению, не знаю никакой Эбигейл.

Призрак покачнулся, сильно замерцав.

— Где моя жена?! — запаниковал он, растерянно озираясь по сторонам. — Только что была здесь!

— Прости, но я не знаю.

Я подняла с пола помявшуюся во время потасовки с сущностью фотографию Альтера.

— Ты, случайно, его не видел? — я показала фото призраку. — Это — Альтер Хольст. Хозяин особняка. Жил здесь последние четыре года.

Но призрак на Альтера даже не взглянул, продолжил пялиться на меня бесцветными глазами, недоуменно ими хлопая.

— Эбигейл, — прошептал он, протянув ладони к моему лицу, — ты так сильно изменилась…

Господи!

— Нет. Я не Эбигейл.

Мужик отшатнулся.

— Я должен найти жену! — сообщил он и поплелся дальше по коридору, выкрикивая: — Эбигейл? Дорогая! Где ты?!

Я вздохнула.

— Все ясно.

Этот дух ничего не расскажет. Он один из потерянных. Его личность частично стерта. Такие призраки слегка безумны, однако совершенно безобидны. Почти ничего не помнят, но цепляются за любые воспоминания из жизни, чтобы не исчезнуть.

Через полчаса блужданий по дому я выяснила, что потерянных здесь целая уйма.

В душевой я нашла вздувшегося утопленника в форме лакея. Большой и жирный. Он булькал в грязной ванне и не собирался оттуда вылезать, сколько бы я его ни упрашивала.

На кухне мертвая девица болталась в призрачной петле, истерично дергая ногами в воздухе. Разговаривать со мной она, естественно, тоже отказалась — была слишком занята имитацией самоубийства.

На третьем этаже по коридору на корячках ползала милая леди в обтягивающем платье с блестками, рассматривая узор на ковровой дорожке. И это занятие ее так сильно веселило, что она аж похрюкивала от смеха.

Я в недоумении развела руками.

Ни одного нормального призрака здесь не вижу! Только потерянных духов. Что они тут забыли? Это же не психбольница, и никогда ей не была. Потерянные, как правило, не кучкуются и подолгу нигде не задерживаются, постоянно перемещаются. Возможно, особняк стоит на месте какого-то энергетического разлома, который их притягивает. Не знаю. Загадка для меня.

В детской я обнаружила еще одну темную сущность, но на этот раз неразумную и более миролюбивую — она пожирала оливковые шторы, щурясь от удовольствия. Увидев меня, сущность испуганно зашипела и забилась в угол на потолке, цепляясь за него всеми своими шестью длиннющими лапками. Мешать я ей не стала, пожелала приятного аппетита и ушла. Пусть жрет что хочет. Меня это не касается. Тем более что Хелли все равно возвращаться сюда не собирается. И это правильно! Длительное пребывание в компании потерянных может свести с ума даже живых.

В пустом зале на первом этаже кружились в танце сросшиеся духи. Они смеялись и кружились. Кружились и смеялись. Меня даже не заметили.

Я потерла виски.

— Дурдом какой-то…

Впервые такое вижу.

Во все гипсовые скульптуры после моего прихода кто-то вселился, поэтому теперь по дому спокойно разгуливали ангелы, средневековые рыцари и трехметровый обнаженный Зевс, который потерял голову, пытаясь протиснуться в низкий дверной проем.

Несколько минут я озадаченно таращилась на все это сумасшествие, даже и не зная, восхищаться мне силе потерянных, ведь вселение в неодушевленные предметы дело нелегкое, или все же ужасаться.

«Ничего из ряда вон выходящего в доме не происходит» — вспоминала я слова Хелли, наблюдая, как по коридору бегает голый Зевс из гипса.

Жуть.

Последним делом я решила заглянуть на чердак. Поднялась по шаткой лестнице в обитель мрака, паутины и сотен старых коробок с ненужными вещами. Бегло осмотрелась, ничего полезного не нашла и уже собралась уходить, как вдруг услышала чей-то мрачный голос:

— Еще одна мертвая баба? Пф. Прекрасно!

Кто говорит? Я осветила фонарем пространство вокруг себя. Пусто. Никого не вижу.

— В психушке стало тесно и вы все сюда ринулись? — язвительно поинтересовались у меня откуда-то сверху.

Я подняла голову. На одной из деревянных балок, под крышей, лежал мерцающий дух, окутанный сизой дымкой. Он с безучастным видом покачивал ногой в воздухе. Я посветила на него, пытаясь получше рассмотреть. Молодой темноволосый мужчина в черном расстегнутом пальто и джинсах. Призрак нашего времени. Погиб недавно, почти не просвечивает. Лица не видно.

— Катись отсюда! — мужчина отвернулся от света, явно недовольный моим появлением. — Все шизики живут внизу. Ясно? Иди к своим убогим друзьям, облизывай ковер, или что вы там любите делать. Чердак мой. Не суйся сюда!

Какой дружелюбный призрак… просто душка.

— По-твоему, я мертва? — полюбопытствовала у него.

Он раздраженно хмыкнул.

— Более чем.

Ух ты! Не думала, что я прям настолько плохо выгляжу. Даже обидно немного стало.

— Но я не мерцаю и не просвечиваю, — намекнула ему.

— И что? — призрак с безразличием пожал плечами. — Кто-то мерцает, а кто-то нет. Ты здесь, значит, ты мертва. Все просто.

Ладно. Логично. Хотя, вообще-то, все призраки мерцают, просто кто-то в большей степени, а кто-то в меньшей, но это сейчас неважно.

— И как же я умерла? — не могла не спросить, снова посветив фонарем на чердачного духа, единственного разумного в этом доме. — У меня нет ни крови на одежде, ни ран на теле, ни оторванных конечностей.

Вот даже интересно услышать ответ.

Призрак повернул голову и внимательно посмотрел на меня светящимися в темноте ярко-голубыми глазами. Я усмехнулась, увидев его знакомое лицо — симпатичное, особенно для покойника, с резковатыми чертами и небритой щетиной, которую он уже никогда не сможет сбрить. Альтер Хольст собственной персоной! Нахальный, наглый и бесцеремонный. Смерть явно не пошла ему на пользу.

— Ты жертва домашнего насилия, — предположил он после недолгой задумчивой паузы.

— Что? — я чуть не рассмеялась от абсурдности данного заявления. — С чего ты взял?

— Твои ссадины.

— И что с ними?

— Ты вся в синяках и засосах, — пояснил он, — плюс одежда порвана. Как по мне, так выглядят жертвы насилия. Тебя грохнул муж или любовник?

Минуточку.

— Это не засосы! — возмутилась я, инстинктивно потерев шею. — А укусы.

— Что лишь подтверждает мою теорию о насилии.