Чтение онлайн

Но все получается совсем иначе. Драго приводит своих друзей, и скоро в квартире становится шумно, как на вокзале. На кухне громоздятся картонные коробочки из-под еды и грязные тарелки, в уборную никогда не попасть. Никакого спокойного сближения, которое он предвкушал, не происходит. На самом деле он чувствует, что Драго его отталкивает. После того вечера с ризотто они даже не едят вместе.

– Я делаю себе на ужин омлет, – объявляет он как можно более небрежным тоном. – Сделать тебе тоже? С ветчиной и помидорами?

– Мне не надо, – отвечает Драго. – Я ухожу. Меня подхватит один из моих приятелей. Мы где-нибудь поедим.

– У тебя есть деньги?

– Да, спасибо, мама дала мне денег.

Приятель, о котором идет речь, – прыщавый рыжий парень по имени Шон, к которому он почувствовал антипатию с первого взгляда. Шон, который, по словам Драго, редко ходит в школу, потому что играет в оркестре, прямо-таки поселился в квартире. Они с Драго куда-то отправляются после наступления темноты, потом возвращаются и закрываются в его бывшем кабинете, который теперь стал комнатой Драго. Музыка и их шепот не дают ему уснуть до рассвета. Сердитый и несчастный, он лежит в темноте, слушая Би-би-си.

– Дело не только в шуме, – жалуется он Элизабет Костелло. – Драго привык к большой семье, и я не жду, что у него будет тихо, как у монаха. Нет, меня расстраивает то, как он реагирует, когда я прошу его быть немного внимательнее.

– Как он реагирует?

– Падает заслонка. Он больше меня не видит. Словно я предмет обстановки. Марияна говорит, что он и его отец всегда на ножах. Ну что же, я начинаю понимать, почему так происходит. Я начинаю сочувствовать его отцу.

После ее холодных слов у реки он думал, что больше не увидит Элизабет Костелло. Но нет, она вернулась – возможно, оттого, что не может от него отступиться, а возможно, оттого, что нездорова. Она похудела; чувствуется, что она слаба; у нее постоянный кашель.

– Бедный Пол! – говорит она. – В таком возрасте, при таком монашеском образе жизни, как вы говорите, при таких устоявшихся привычках, а теперь еще и злобный! Какая безрассудная попытка заняться детьми! Я уверена, что в абстрактном смысле вам бы хотелось полюбить юного Драго, но вмешалась проза жизни. Мы не можем полюбить усилием воли, Пол. Мы должны научиться. Вот почему души спускаются из своего царства наверху и идут на то, чтобы вновь родиться: когда они вырастут в нашей компании, то смогут повести нас по тернистой дороге любви. С самого начала вы увидели в Драго что-то ангельское, и я уверена, вы не ошиблись. Драго оставался в контакте со своими небесными корнями дольше, чем большинство детей. Преодолейте ваше разочарование, ваше раздражение. Учитесь у Драго, пока можете. Однажды остатки ореола, которые еще остаются у него, растворятся в воздухе, и он станет просто одним из нас.

Вы думаете, что я сумасшедшая, что у меня бред? Но не забудьте: я воспитала двоих детей, настоящих, невыдуманных детей. А вы не воспитали ни одного. Я знаю, для чего дети, вы же понятия не имеете. Поэтому прислушайтесь ко мне, даже когда это фигуры речи. Дети у нас для того, чтобы мы научились любить и служить. Через наших детей мы становимся слугами времени. Загляните в свое сердце. Спросите себя, есть ли у вас резервы стойкости, которые понадобятся вам для путешествия, есть ли выносливость. Если нет, то, пожалуй, вам следует воздержаться. Еще не поздно.

Фигуры речи. Ангелы с небес. Речь, которую она произнесла, – самая загадочная со времен того фокуса-покуса с женщиной в темных очках. У нее умственное расстройство от голода? Она снова пытается его одурачить? Следует ли предложить ей что-нибудь посущественнее чашки чая? Он смотрит на нее сурово, очень сурово. Но она и бровью не ведет. По-видимому, она верит в то, что говорит.

Что касается контракта, торжественно заключенного между ним и Марияной, то это, кажется, кончилось ничем. Проходит день за днем, но она не навещает его, без какого-либо объяснения. С другой стороны, она часто звонит своему сыну. Разговоры ведутся по-хорватски, и он слышит лишь, как Драго что-то односложно отвечает.

Затем, однажды днем, когда он меньше всего этого ожидает, Марияна появляется. Драго еще не вернулся из школы; сам он дремлет.

– Мистер Реймент, я вас бужу? Простите – стучу, никто не подходит. Хотите, я сделаю вам чаю?

– Нет, благодарю. – Он уязвлен, что его застали спящим.

– Как ваша нога?

– Моя нога? Моя нога прекрасно.

Глупый вопрос и глупый ответ. Как его нога может быть прекрасно? Ноги нет. Эта нога была давным-давно отрублена и сожжена. «Как ваша отсутствующая нога?» – вот что ей надо бы спросить. «Отсутствующая нога так себе, если хотите знать правду. Отсутствие ноги оставило в моей жизни дыру, и каждый, кто имеет глаза, должен бы это видеть».

Марияна привела с собой Любу. Ради ребенка он пытается скрыть свое раздражение.

Марияна пробирается через завалы на полу и садится в изножье кровати.

– Вы имеете приятную жизнь, приятную и мирную, – говорит она. – Потом – раз! – на вас наезжает машина. Потом – раз! – на вас наезжает семья Йокич. Уже не такая приятная жизнь, да? Простите. Не надо чая? Вы уверены? Как вы ладите с Драго?

– Жаловаться не на что. Мы хорошо ладим. Уверен, мне полезно быть с молодежью. Это меня взбадривает.

– Вы и он подружились, да? Хорошо. Бланка говорит вам спасибо.

– Это пустяки.

– Бланка как-нибудь придет сказать вам спасибо лично. Но не сегодня. Она все еще, знаете ли, папина дочка.

По его мнению, это должно означать: у Йокичей все еще два лагеря, лагерь отца и лагерь матери. И все из-за тебя. Пол Реймент. Из-за бури, которую ты вызвал. Из-за начавшей зарождаться страсти к твоей домработнице, причем ты был настолько глуп, что объяснился в любви.

– Итак! У вас новая гостья!

С минуту он не может понять, что она имеет в виду. Потом узнает то, что она подняла и теперь рассматривает: нейлоновый чулок, которым миссис Костелло завязала ему глаза, чулок, который он по какой-то причине завязал узлом вокруг ножки ночника и забыл.

Марияна осторожно подносит чулок к носу.

– Цветок лимона! – говорит она. – Очень мило! Ваша подруга любит лимон, да? Вы знаете, в Хорватии мы бросаем цветы лимона в женщину и мужчину, когда они венчаются в церкви. Старый обычай. Не рис, а цветы лимона. Чтобы у них было много детей.

Юмор Марияны. В нем нет тонкости. Ему нужно приспосабливаться, если он хочет в один прекрасный день стать ее тайным женихом, осыпанным лепестками лимона.

– Это не то, чем кажется. – произносит он. – Я не собираюсь объяснять. Просто примите на веру то, что я говорю. Это не то, что вы думаете.

Марияна держит чулок на расстоянии вытянутой руки, потом нарочито роняет на пол.

– Вы хотите знать, что я думаю? Я ничего не думаю. Ничего.

Воцаряется молчание. «Всё в порядке, – говорит он себе, – мы теперь достаточно хорошо знаем друг друга, Марияна и я, для того чтобы не выяснять отношения».