Чтение онлайн

***

Стас уже давно ушел и наступил вечер. От ужина я отказалась, сославшись на головную боль. Тимур весь день работал в кабинете, а я просто не представляла, как мне удастся сделать то, о чем попросил Стас.

Я спустилась на кухню. Там была мама Тимура.

– Я хотела бы выпить сока, – сказала я, замявшись.

– В холодильнике должен быть. Посмотри, – кивнула Елена. – Тебе не нужно мое разрешение, чтобы что-то взять. Теперь это и твой дом.

Я поджала губы и налила сок в стакан.

– Я завариваю чай для Тимура. Он, как и ты, отказался от ужина. Торчит в кабинете весь день, – сообщила она зачем то. Я не хотела ничего о нем знать.

– Сможешь отнести ему? – она указала на поднос чайным набором.

Я вздохнула. Я не хотела идти к Тимуру, но отказать женщине не могла.

– И сама попей. Чай очень вкусный, – улыбнулась она. – То, что надо перед сном.

Я поставила на стол стакан с соком, к которому так и не притронулась, и взяла поднос. Я уже собралась уходить, как вдруг мама Тимура заговорила:

– Я всегда хотела, чтобы мой сын женился по любви.

– Но он выбрал другой путь, – усмехнулась я.

– Да, мой муж далеко зашел в попытках спасти компанию. Сева-Сева…

Она задумалась о чем-то. Я видела как ей грустно.

– Я очень соболезную вашей потере, – осторожно сказала я.

– Спасибо, дочка, – улыбнулась она.

Дочка… Вскользь упущенное слово, но мне почему-то было приятно, хоть я и не была дочерью этой женщины.

– Компания не стоит счастья моих сыновей, – покачала она головой.

И снова… Она сказала «сыновей». Она считает и Стаса своим сыном?

Что сказать на это? Я тоже считала, что бизнес не стоит жизней. Их жизней. Моей… Но говорить об этом не следовало. Я развернулась, чтобы уйти.

– Ника…– окликнула Елена. Я оглянулась. – Тимур хороший человек.

Я усмехнулась про себя. Ну еще бы, какая мать считает иначе?

– Дай моему мальчику время и сама увидишь, – попросила она. – Дай ему шанс.

Я ничего не ответила и молча покинула кухню.

***

Я постучала в дверь кабинета, неловко прижав поднос своим телом к стене.

– Войдите! – крикнул Тимур из-за двери.

– Тимур, это я, – позвала я. Я не могла повернуть ручку, не уронив поднос.

Прошло несколько секунд, и дверь распахнулась. Я слегка приподняла поднос, акцентируя на нем внимание, и улыбнулась.

– Я принесла тебе чай.

– Разве я об этом просил? – зло спросил он. Брови Тимура сошлись на переносице.

Он очень часто хмурится. Когда Тимур злился, черты его лица заострялись, и он становился еще привлекательнее.

– Твоя мама приготовила и попросила меня отнести, – ответила я холодно. Мне не нравилось, что он снова грубил мне, и не нравилось, что я невольно залюбовалась этим. – Мне уйти?

На лице Тимура отражалась борьба. Он сдвинул брови еще сильнее, но все же кивнул внутрь.

– Ладно, проходи.

Я подошла к столу и поставила поднос. Аккуратно переставила чашки и чайник, спиной я чувствовала взгляд Тимура. Он прожигал меня насквозь. Развернувшись, я прикрыла грудь металлическим подносом, как щитом закрываясь от мужа.

– Не буду мешать, – я опустила взгляд и направилась к выходу. Но он загородил его.

– Ты принесла две чашки.

Он стоял близко ко мне. Опасно близко.

– Так составь мне компанию? – он выгнул бровь и посмотрел мне прямо в глаза.

Позорно бежать не хотелось, и я присела, разлив чай на две чашки. Тимур сделал глоток горячего напитка и сморщился.

– Фу! Мама опять заварила какую-то травяную гадость!

Меня рассмешило его лицо, и я не удержалась от улыбки.

– Она сказала, что он вкусный. И что перед сном этот чай самое то.

– У нее полно всяких сортов. Она помешана на чае, – пояснил он.

Я тоже сделала глоток. Чай действительно был необычным.

– Ну как? – весело спросил Тимур.

Напряжение куда-то ушло. Не сходившая с его губ улыбка, делала лицо Тимура мальчишеским. Может, чай и правда волшебный?

Я воздержалась от едких характеристик и сдержанно ответила, улыбаясь краешками губ:

– Вкус своеобразный. На любителя, так скажем.

– Вот-вот, – закивал он. – Хорошо, что этот любитель прислал нам сахар.

Тимур взял сахарницу. И почерпнул пару ложек.

– Если немного подсластить, он будет не таким противным, – порекомендовал он. – Поверь мне, я знаю, о чем говорю.

– Тоже мне Америку открыл! Секрет не нов – чтобы подсластить горечь используйте сахар.

Я засмеялась и тоже взяла ложку. Но затем мне стало не по себе. Сколько сладких пилюль нужно проглотить, чтобы спасти нашу ситуацию?

Тимур заметил перемену в моем настроении и внимательно посмотрел на мое лицо, пытаясь заглянуть в глаза. А я почему-то снова занервничала. Я всегда нервничала, когда он вот так смотрел.

Я не донесла вторую ложку до чашки и просорила сахар на стол.

– Ой! – пискнула я и стала ладошкой сгребать сахар в кучку. Как из такой маленькой ложечки могло высыпаться так много?

– Оставь, – Тимур отвел мою ладонь в сторону, запретив собирать сахар.

Я опустила глаза и руки, сцепив их в замок между своими коленями. Его легкое прикосновение до сих пор жгло ладонь.

Несколько минут мы сидели в тишине.

– Мне было шестнадцать… – начал он, нарушив ее. – Мы с отцом сидели на кухне и тоже пили чай.

Я внимательно слушала.

– Ты ведь знаешь, что он не мой родной отец.

Это прозвучало как утверждение, а не вопрос. Но я все равно кивнула.

– Я смотрел футбол по телику и вдруг сказал: «Пап, подай сахар!» – продолжал он. – Я даже не заметил, что назвал его отцом. Это было в первый раз. Знаешь, словно на автомате.

– А он? – я закусила губу.

– Через секунду до меня дошло, я повернулся к нему и замер.

Я тоже замерла, слушая его. Это было какое-то откровение? Я не знала, но это был самый долгий и самый доверительный разговор, что между нами вообще был.