Чтение онлайн

– Нельзя! – грозно ответил тот же голос. – На то есть приказ твоего батюшки, чтобы без его позволения из светлицы ты, царевна, до утра и казаться не смела!

– А если мне очень надо? – возмутилась Калина, но тут же переменила тон: – Если я хочу повидать одного прекрасного молодца?

– Кого это? – изумленно и ревниво вопросил голос, мигом растеряв всю официальность. – Какого еще молодца?!

– А вот такого, – лукаво усмехнулась царевна, краем глаза наблюдая за Ваней, – такого, верный мой Будислав! Ясноглазого, статного витязя, сильного, как медведь, быстрого, как ветер!

– Да кого же, – взмолился бедный богатырь, – царевна Калина?! Не погуби! Тебе ли не знать, что люблю я тебя пуще себя самого! В ногах готов валяться, сердце из груди вынуть, душу продать!

– Ах, душу, говоришь, – еще хитрее улыбнулась Калина и вплотную подошла к Будиславу, – зачем же такие муки на себя принимать, верный витязь мой?

Она обвила руками шею богатыря и что-то быстро зашептала ему на ухо. По лицу Будислава, слабо освещенному светом из-за приоткрытой двери в царевнину светлицу, видно было, что говорила ему Калина что-то на редкость приятное. Ваня понял, что медлить больше нельзя и стремглав помчался вон из царских покоев. Тем временем разошедшаяся царевна окончательно вошла в роль и, повиснув на шее потерявшего голову Будислава, едва ли не силой втащила его в свою светлицу.

Иван, сжимая под мышкой огнецветку, мчался по коридору мимо дверей в царскую опочивальню. Вторая, третья… вот и дверь, ведущая к черной лестнице. Ваня быстро распахнул ее, увидел Весту и, еще не веря в то, что все обошлось, вскочил на спину волчице. Та без лишних слов встряхнулась и понеслась по лестнице вниз. Чуть ли не кубарем скатилась она по ступенькам, взвизгнула, прищемив лапу в какой-то щели пола, прошмыгнула мимо всех людских помещений и, уже видя перед собой дверь, ведущую на улицу, вдруг остановилась.

– Слышишь что-нибудь?

– Нет, ничего, – выдохнул Ваня, – а что?

И услышал.

Весь дворец словно превратился в огромный колокол: стены, окна, двери, колонны – шумело, звенело и стучало. Яркий белый свет залил все кругом. Веста, воя, металась по каким-то коридорам и переходам, натыкалась на стены, скулила и взбрыкивала так, что Ивана порядочно растрясло. Внезапно проснулась птица, пару раз тоненько пискнула и вдруг взвыла страшным голосом, да так, что Ваня, опешив, не удержал ее в руках, выронил, упал следом и, ничего не видя перед собой, слепо шарил руками в слабой надежде на то, что птица не вырвалась из покрывала и лежит где-то рядом. Вместо птицы он наткнулся на чьи-то огромные сапоги, изумленно охнул и тут же взлетел в воздух, поднимаемый сильной рукой. Он почувствовал, что его куда-то ведут, толкая в спину, потом несут, взявши за руки и за ноги, бросают на пол…

– Встать!

Иван попытался встать, но не смог. Шум тем временем смолк, свет угас. Ваня лежал на полу в большой полутемной зале, озаряемой только несколькими факелами на стенах. Зрение возвращалось к нему постепенно, он уже смог различить сводчатый потолок, расписанный чудными цветами, огромные окна, куда проникал лунный свет, который слюдяная мозаика рассекала на множество лучей. В самом конце залы на троне сидел человек, в котором Ваня сразу признал царя Далмата. Несмотря на внушительные габариты, царь вовсе не казался грозным, очевидно, его только что подняли с постели. Лицо заспанное, а в длинной белой бороде застряли птичьи перья, скорее всего из подушки. Ясные голубые глаза царя были полуоткрыты, спутанные пряди седых волос падали на грудь. Одет царь Далмат был в длинный голубой кафтан, небрежно наброшенный поверх какого-то халата, кушак царь и вовсе держал в руке. Ваня уставился на босые ноги царя с невероятно длинными нестрижеными ногтями. Далмат смутился и постарался как можно грознее стукнуть кулаком по колену. Видимо, переборщил, поморщился от боли и спросил сдавленным голосом:

– Кто ты, похитник?

– Я Иван, – честно ответил Ваня, – я не похитник, я несчастный человек.

– Да-да, – ворчливо сказал царь, – все вы горемыки несчастные, калики перехожие, а как огнецветку воровать, так откуда только что берется! Ну, выбирай.

– Чего выбирать? – удивился Иван.

– Ну как чего, – Далмат задумчиво почесал пятку, – какой тебя смерти предать.

– То есть как это смерти, – опешил Ваня, – зачем смерти?!

– Положено! – отрезал царь. – Ты птицу похищал? Похищал. Другое дело, что не похитил, но это уже твои личные трудности. Главное – попытался. Не отпускать же тебя!

– Батюшка царь! – взвыл Ваня, уже мысленно прощаясь и с головой и со Светлоярой. – Да как же это так!

– А так, – равнодушно пожал плечами царь Далмат. – Эй, стража!

Дверь отворилась, но вместо стражи в зал ворвалась взлохмаченная царевна Калина. Прямо с порога она быстро затараторила:

– Отец! Не губи этого доброго молодца! Я сама во всем виновата, сама ему огнецветку отдала!

– Зачем? – изумился царь, но тут же погрозил дочери пальцем. – Эге!.. Чай, понравился молодец, вот и решила на себя вину взять?

Царевна покраснела и смутилась, но тут же нашлась:

– А хоть бы и так! Неужто пойдешь супротив моего желания?

Далмат смутился. Видимо, доченька у него была еще та штучка, с такой спорить себе дороже. Но царь решил пойти на принцип:

– А понравился, нет ли, мне что за дело! И чем это Ванька тебе глянулся? Птицу и ту добыть не сумел, весь дворец на ноги поставил, неумеха! Небось, вместе с клеткой ухватил?

– Да нет же! – Калина гневно взмахнула рукой. – Это я! Я уронила клетку! Ко мне в светелку Будислав вломился, начал меня целовать-миловать, я от него бежать вздумала и ненароком задела столик с клеткой!

– Будислав?! – Царь так и подскочил. – Будислав тебя целовал? Да как он посмел? – Далмат задыхался от злости. – Позвать Будислава! Ко мне! Живо!

Далмат, не в силах сдерживать себя, вскочил с трона и, путаясь в полах халата, бросился к Калине:

– Девка распутная! Мало тебе, что половину войска мне попортила, не солдаты, а барышни кисейные! Каждый второй в зятья метит! Так еще и до верных богатырей моих добралась! Признавайся, дурная, зачем на парня напраслину возвела? – И царь махнул рукой в сторону Ивана.

Ваня растерялся, но нашел-таки в себе храбрости защитить царевну:

– Ваше царское высочество… величество! Клянусь, твоя дочь – достойнейшая девушка! Я сам, я сам во всем виноват!

– А ты помолчи! – Далмат грозно замахнулся рукой. – Помолчи! Когда нужно будет, тогда и говори, а сейчас дай мне спокойно заняться наконец воспитанием дочери!

Иван решил, что умнее всего будет не вмешиваться в семейные дела. Тем временем стражи привели Будислава. Тот был напуган, бледен, но молчал.

– Так-так, голубчик, – иронически начал царь, – значит, полюбилась тебе моя Калинушка-краса?

– Полюбилась, царь-батюшка! – поклонился богатырь. – Мочи нет, как полюбилась!

– И, значит, как водится, пирком да за свадебку? Совет, мол, да любовь?

– Э… – Будислав был явно не готов к такому повороту событий. – С-свадебку?

– Да-да, – кивнул Далмат, – все как положено, а?

– Да, – с готовностью согласился Будислав, – сделай такую милость! Одним словом… Благослови, батюшка!