Чтение онлайн

– Как это? – подозрительно спросила я.

– А очень просто. Мой учитель Тешен в одном из своих трудов описал процесс, при котором обычное олово рассыпается в грязный серый порошок. Это происходит только в очень сильный мороз.

– Мороз?! И всё? – я не могла поверить своим ушам. Значит, этот металл, как живое существо, просто замерзает насмерть?

– Всё, да не всё. Иногда олово благополучно переживает сильнейшие морозы, а иногда погибает и в более теплую погоду. Почему?

– И почему же?

– Точно не известно. Но я думаю, что олово можно чумой заразить. Ну, если появится неподалеку один больной предмет, то и все остальные тоже заболеют и погибнут. Поэтому название «чума» как нельзя лучше подходит к этой напасти.

Я поёжилась.

– Дар, неужели это может быть?! Мне трудно поверить в то, что неживой предмет может заболеть и умереть.

– Может быть всё, - убедительно сказал парень. – Но, разумеется, мои предположения надо ещё доказать, что я и попытаюсь сделать будущей зимой. Раньше я вряд ли могу рассчитывать на серьёзные морозы – не в погребе же опыты ставить! Но если предположить, что я прав, то можно пойти и дальше: а что, если металл, без которого нельзя отлить ни одного колокола, целенаправленно заразили?

– Зачем?!

– Послушай, но ты же сама мне рассказала, что прежние колокола, ну те, что выполнены по всем канонам, куда-то необъяснимым образом исчезли, и колокольни стоят пустые!

– Ну да!

– Так какой мы можем сделать в этом случае вывод? – терпеливо спросил Дар.

– Ну-у-у… что кому-то наши колокола очень помешали?

– Молодец! И вовсе не гусыня! – парень на всякий случай осторожно покосился на меня, ожидая ответной реакции, но мне было не до того. На этот раз, так и быть, сделаю вид, что ничего не произошло, но в душе затаю маленькое хамство, как иногда говаривал склонный к философии Микеша.

– Да кому же они могли помешать?!

– А вот тут ты торопишься. «Кому» - это, конечно, интересно, однако мы вернемся к этому вопросу чуть позже. А прежде давай-ка попробуем предположить, чемони могли не угодить этому нашему неизвестному злодею (а что он - злодей, я думаю, сомнений у нас нет).

– И чем? – послушно повторила я, ощущая себя на уроке у отца Яромира.

– Не ленись, рассуждай, - укоризненно посмотрел на меня Дар. – Ну, подумай сама, какими качествами обладает хороший колокол?

– Звоном, голосом своим, - уверенно ответила я. – При хороших колоколах, как говорится, и люди лучше делаются. Ну, и нежить не суется к селу, где есть такой колокол.

– Правильно, - одобрительно кивнул мой собеседник. – А ещё голоса правильно сработанных колоколов перебивают большую часть черной магии! Ты разве этого не знала? Теперь-то ты начинаешь догадываться, кто мог позаботиться о том, чтобы в Синедолии более не осталось ни одного настоящего звона? Что? Что случилось?! Тебе что, опять плохо?!!! Ты побледнела, как смерть!

– Дар, - прошептала я непослушными губами, - я только что поняла…

– О, боги! Да что такого ты поняла? Говори уже, горе моё!

– Я горе своё! – уже привычно огрызнулась я. – Дар, раз ты и есть Старый Медник, то это значит, что я добралась до цели своего путешествия.

– Ну да, - кивнул парень, недоумевая, - мы ведь, кажется, это уже обсудили. Что тебя вдруг так напугало?

– А то, что я искала этого Медника, думая, что он знает, как справиться с нашей бедой, что он поможет. Но тебе-то ничего об этом не известно! Ты ведь даже и не слыхал о том, что на севере Синедолии не осталось ни единой живой души, не считая тех, кто спасся в Черном лесу! Значит, я приехала зря…. И теперь я даже не знаю, куда и кому идти за помощью!.. Мне так стра-а-а-ашно, Да-а-ар!

Как я ни крепилась, из моих глаз брызнули слезы, и я разрыдалась, уткнувшись немедленно распухшим и покрасневшим носом в колени. Это только первая красавица Сосновки Марёна всегда умудрялась плакать так, что при этом она становилась ещё краше. По поводу своей зареванной физиономии я не питала никаких иллюзий. И самое стыдное сейчас заключалось в том, что моя потраченная слезами внешность почему-то беспокоила меня совсем не меньше, нежели смертельная опасность, нависшая над родимой стороной! Вот позорище-то!!!

– Ну, всё, всё, поплакала – и будет! – Дар обхватил мои плечи длинной рукой и в качестве утешения легонько похлопал. Я немедленно отстранилась, хлюпая носом и стараясь не поворачиваться к парню лицом. К моему тайному разочарованию руку он тотчас же убрал.

– На вот, возьми, он, кажется, чистый, - смущенно буркнул Дар, и мне в руку ткнулся мятый клок тонкой шелковистой ткани. Я приоткрыла один опухший глаз и расправила тряпицу: это был аккуратно подрубленный квадратный лоскут нежно-сиреневого цвета; на одном из его углов изящно переплетались узкие высокие буквы: СРС. На трех других – вышито по цветку.

– Это что? – прогнусавила я.

– Носовой платок, - вздохнул парень и пояснил специально для выходцев из лесной глуши: - слезы вытри, плакса.

Нет, ну не нахал? В общем-то, мы там у себя в лесу тоже не подолом нос вытираем. Просто никому из нас не придет в голову расшивать утирки узорами; было бы чисто – и сойдет.

Впрочем, всё ясно. Прежде платочек явно принадлежал девице, решившей подарить его своему кавалеру. Вот зараза! Я мстительно высморкалась в дар любви и покосилась на Дара. Тот с невозмутимым видом перенес надругательство над милой его сердцу реликвией. Может, и не такой уж милой?!

– Я его постираю и верну, - пообещала я, исподтишка наблюдая за парнем.

– Да можешь и не возвращать, - отмахнулся он. – У меня их ещё дюжин пять.

И как это понять? Платочки дарятся упаковками, что ли?! Какая основательная, однако, особа эта дарительница!

Ну и бес с вами всеми!

– Напрасно ты думаешь, что приехала впустую, - между тем сказал Дар, - я вовсе не говорил, что не стану помогать.

– Но как? Ты ж даже не знаешь, кто стоит за этим колдовством!

– Скажем так: не знаю, но догадываюсь, в каком направлении копать…

Позабыв про свою непрезентабельную зареванную внешность, я повернулась и вцепилась в рукав его куртки обеими руками.

– Кто?! Дар, скажи мне, кто?!!

– Погоди, не так быстро, - парень поморщился; похоже, я впиявилась от души. – Мне потребуется пара-тройка дней, чтобы проверить свои подозрения. Ну, и сообразить, как остановить эту заразу.

– А я? Что в это время буду делать я?

– Сидеть дома и носа за порог не высовывать! – на меня сурово глянули серые глаза с серебристыми искорками. – Когда у меня будет время, я создам кротовину к тебе домой: возвращаться по дорогам теперь небезопасно!