Чтение онлайн

— Могу, конечно. Только не буду.

— Как это?

— Представляешь ли ты себе настоящие последствия такого необдуманного шага?

Джинн представил себе последствия, но ничего плохого не получилось.

— И что?

— А то, что в мире все на своем месте. Всегда необходимо иметь некое количество смерти в болезнях. Когда соотношение нарушается, на смену одной утраченной смерти приходит другая. Больше и сильнее. Болезни смерти несут воины особого рода — это существа неживые и немертвые и одновременно мертвые и живые — живая нежить. Смерть такой живой нежити дает многократную силу жизни смерти, а потому уничтожать нежить нельзя, потому что ее нельзя уничтожить. Такова суть нежити. Твое желание во зло. Проси добра.

— Э-э. Ну тогда… улучшить криминальную ситуацию, что ли…

— Уже улучшил.

Джинн огляделся по сторонам:

— Как это?

— Разве ты не видел? — удивился Хоттабыч. — По-моему, это происходило при тебе.

— А-а. Нет, я имею в виду в целом…

— О благородный, ты все время просишь меня о вещах, которые, при всей моей сверхъестественной власти, находятся в руках высших сил, противостоящих друг другу в каждом из вас. Чтобы выполнить твою просьбу, я должен работать с вашим каждым отдельно. Даже если это отнимет у меня по мгновению на человека, я буду занят этим столько, сколько существую, потому что постоянно кто-то новый появляется на этот свет. Разве справедливо, чтобы за свою свободу я стал рабом постоянной работы? Проси что-нибудь для себя!

— Для себя, — вздохнул Джинн. Вместо того чтобы исполнять его прихоти, Хоттабыч заставлял его придумывать желания, чтобы дать ему, Хоттабычу, возможность расплатиться. Да еще и нотации читал.

Джинн совершенно перестал понимать, кто из них кому обязан и кто, выражаясь вероятным языком Хоттабыча, господин и кто слуга. Однако Джинн надеялся все же попробовать извлечь из Хоттабыча пользу. Он мысленно попытался сформулировать свою несовершенность без Этны, но решил не рисковать, а начать с чего-нибудь попроще:

— Для себя хочу… счет в швейцарском банке на пять миллионов долларов!

— В каком именно? — спросил Хоттабыч после небольшой задумчивой паузы. Было похоже, что он в этот момент изучает различные финансовые институты Швейцарии.

Джинн не знал, какие в Швейцарии бывают банки. Он даже думал, что швейцарский банк — это такое одно место, куда вся крутизна мира сваливает мешки с деньгами. Подумав, он сказал:

— В самом главном каком-нибудь…

— Сложно определить, какой из них главный… «Кредит Суисс» подойдет?

— Подойдет.

— Пять тысяч тысяч? — уточнил Хоттабыч.

— Ну, шесть…

— Может, сразу десять? Или сто?

— Нет, сто не надо, — почему-то испугался Джинн. — Шесть так шесть.

— Пожалуйста. — Хоттабыч щелкнул пальцами и улыбнулся. Но сейчас же нахмурился. Помолчал, как бы прислушиваясь к чему-то внутри себя, а потом спросил: — Каков род твоих занятий?

— Я, э-э… программист.

— Взломщик?

— Ну, в общем, в том числе, ну да.

— Тогда все ясно. Я могу для тебя сделать только то, что ты сам не можешь сделать. Нарисовать деньги на счете ты можешь сам. Поэтому я для тебя не могу. Таковы законы волшебства.

— Но если я это сделаю, это будет нечестно. Это же будут фальшивые деньги!

— Не более фальшивые, чем все остальные. Если это сделаю я, это тоже будет то, что ты подразумеваешь под нечестно. Деньги ничего не стоят сами по себе. Они проявляют свою стоимость в использовании и употреблении. Ты отказался от величайших в мире сокровищ, которые больше и сильнее любых денег. Я не могу тебя понять.

Джинн вздохнул. Нет, не зря он не доверял могуществу Хоттабыча. Вполне возможно, что, несмотря на всю его, Хоттабыча, кажущуюся современность, его могущество устарело и протухло от долгого хранения в банке кувшина. На минуту Джинну даже захотелось посмотреть, нет ли на дне сосуда срока годности, как это бывает с консервами.

Для оправдания паузы Джинн налег на еду.

«Надо послать этого мага к едрене фене, толку от него все равно никакого нет — одни разговоры и неприятности. А без царских обедов я как-нибудь проживу, — подумал Джинн, — только все обратно пусть вернет».

— Послушай, Хоттабыч, — насколько мог вежливо и дружелюбно проговорил Джинн. — Ты правильно угадал, я действительно собирался просить, чтобы ты вернул все на свои места.

— Ты хочешь обратно свое жилище? Но посмотри — я нарочно сохранил твою комнату без изменении. Ты можешь жить в ней, пока не привыкнешь к остальной части дома. Не беспокойся о его содержании — эти люди будут прислуживать тебе вечно. И никто никогда больше не будет пытаться у тебя его отнять.

Соблазн был велик. Но Джинн представил себе, что будут думать все его друзья, родители или знакомые и незнакомые люди. Вряд ли эту волшебную квартиру когда-нибудь можно будет продать или поменять на что-нибудь другое — БТИ отменить не под силу никакому Хоттабычу.

— Знаешь, давай сделаем так. Я с удовольствием принимаю твой подарок, но только пока пусть все останется, как было раньше. А когда мне понадобится все в таком виде — я тебе скажу. Можно?

— Как знаешь. Будь по-твоему. Но дозволь нам хотя бы закончить трапезу к разговор. Все станет прежним, когда я уйду, ладно?

— Конечно, вопросов нет. Ну и этого бандита — тоже. Ну, в смысле обратно. Он вообще теперь будет образцовым гражданином.

— Я же сказал тебе — это невозможно. Особенно теперь.

— Почему «особенно теперь»?

— Потому что его удел быть едой и очиститься через нечистоты.

— Я не понимаю, — сказал Джинн, отказываясь верить в свои смутные догадки.

— Животному этого рода, — продолжал уклоняться Хоттабыч, — да быть украшением пира.

Джинн почувствовал в горле тошноту и выплюнул на тарелку полупережеванный кусок говядины.

— Ты что, хочешь сказать, что это… он? — Джинн пальцем показал на тушу, несколько вкусных кусков которой уже расхищались соками его желудка.

— А что тебя беспокоит? — как ни в чем ни бывало поинтересовался Хоттабыч. — Ты же знаешь, что многие животные были когда-то людьми. Не волнуйся, в этом мясе нет ничего человеческого. Настоящая говядина. Насыщайся.

Джинн не знал, как реагировать. Его мутило и жгло изнутри. Он ненавидел Хоттабыча, ненавидел себя и весь мир, способный нa такие злые игры. Не сдержавшись, он залил золотое блюдо с фруктами рвотой. Слуги мгновенно унесли блюдо, убрали на столе все следы этого отчаянного действия к поставили перед Джинном серебряное ведерко, чтобы он больше не портил еду.

Хоттабыч одобрительно посмотрел на него:

— О знающий! Ты, я вижу, прекрасно осведомлен о традициях Востока. Я рад, что наконец-то тебе понравилось то, что я предлагаю. Сейчас подадут птицу.

— Ты что, издеваешься надо мной, что-ли? — кисло спросил Джинн через поцарапанное внутренней кислотой горло.

— Ничуть. Прости, возможно, ты неправильно понял меня. Я же сказал — в этом мясе нет ничего человеческого. Это специально отобранное животное. В нем нет вообще никакой прошлой жизни. Это небесный бык — бескровный. Если можно так сказать — почти растительный. Кровь его осталась на земле, когда он был принесен в жертву. А того быка съедят свои быки. Или другие звери. Рано или поздно. Такова судьба всех быков.