Чтение онлайн

— Агафья Михайловна, здесь несколько тоньше ситуация… — Модест Петрович посмотрел на Ползунова.

— Да, Агафья Михайловна, здесь дело немного иначе обстоит, — спокойно сказал Ползунов и провёл себе по лбу ладонью, словно снимая усталость и напряжение от всех разговоров дня. — Фёдор Ларионович идею постройки богадельни вполне понимает и поддерживает, только он стеснён своим положением и не может за казённые средства начинать стройку без распоряжения из Кабинета её величества. Но для такого распоряжения надобно составить прошение и указать, что доход завода позволяет стройку начать без убытка для казны. В общем, вся эта переписка может затянуться надолго, а сейчас весна и начало работ, да и зачин Фёдора Ларионовича по перестройке зданий посёлка в каменные постройки, он тоже требует времени и… средств. По всему выходит, что лишь на пожертвования купеческого сословия всё это дело с богадельней можно решить быстро и без ущерба казне. Таково было наше, по здравому рассуждению, общее решение.

— Да, общее… — опять пробурчал Модест Петрович и было ясно, что он этим решением недоволен, хотя и вынужден признать его разумность.

— Так значит благочинный протопоп Анемподист Антонович может на купцов влияние возыметь?

— Нам кажется, что это вполне точное предположение.

— Но ведь можно же и ещё одним способом средства попробовать собрать… — тихо проговорила Агафья. — Ну для надёжности что ли… Ведь даже если с купеческим сословием договор состоится, то надобно, чтобы в богадельне попечение о больных осуществлялось, верно ведь?

— Верно. И о каком способе вы говорите, Агафья Михайловна? — с интересом посмотрел на неё Ползунов.

— Да, что за способ может быть нами не учтён? — также заинтересованно, но немного недоверчиво посмотрел в сторону Агафьи Модест Петрович.

— Ну как же, господа, это дело хорошо известное. В столице да и по всей Империи Российской создаются дамские комитеты. Приличные дамы проявляют своё христианское милосердие и подвизаются при богадельнях помогать. Даже княжны этим славятся, а уж из графских родов и по их примеру тем более дамы трудятся в сем деле богоугодном. А средства… Ну вы же сами понимаете, господа, ежели жена или дочь в богоугодном деле подвизалась, так муж или отец непременно средства жертвуют, дабы условия трудового милосердия были приличны и достойны дам из приличных семей. Здесь и купеческие жёны в достаточном количестве имеются, и мужья у них вполне при средствах.

— Агафья Михайловна, вы же… — с одобрением проговорил Рум.

— Верно, вы подумали о том, что нам и в голову прийти не могло, — Ползунов склонил голову. — Агафья Михайловна, я просто обязан выразить вам самое высокое почтение и благодарность.

Агафья смутилась, но ей было приятно, что она так терпеливо выслушала, а после так верно всё поняла.

— А кто же данный дамский комитет организует? Ведь дело это, скажем так, тонкое, — Модест Петрович внимательно смотрел в сторону Агафьи Михайловны.

— Действительно, Агафья Михайловна, а сможете ли вы дам здешних в этот самый дамский комитет организовать? Дело-то это и правда непростое, как и дамы купеческие…

— Надобно попробовать, а там уже и ясно станет, — Агафья Михайловна поднялась и мужчины тоже встали из кресел. — По моему разумению, ежели не попробовать, так и неизвестно останется, а ежели уж мне сие дело пришло на ум предложить, так наверняка мне и следует его попробовать начать, верно, господа?

— Что ж, уважаемая Агафья Михайловна, значит мы с Модестом Петровичем составим беседу с благочинным протопопом Анемподистом Антоновичем, а вам будет отведено попробовать организовать дамский кабинет для сбора пожертвований на постройку богадельни для ухода за больными и немощными при Барнаульском заводе.

Пётр Никифорович Жаботинский открыл глаза. От дневной дремоты у него страшно разболелась голова. Вначале он хотел позвать прислугу и приказать подготовить ему обед, но встав из кресла и пройдясь по комнате понял, что никакого аппетита у него нет. Голова разболелась ужасно и надобно сходить к местному штабс-лекарю за необходимой микстурой.

— Чёрт побери, совсем невыносимо здесь работать, — думал Жаботинский, надевая камзол и казённую шинель.

От уличного яркого солнца слепило глаза и казалось, что головная боль становится сильнее. Но постепенно, размеренно шагая по улице Пётр Никифорович забыл о боли, а когда подошёл к зданию горной аптеки, то с удовлетворением обнаружил, что головная боль совершенно прошла.

Он остановился перед крыльцом и задумался: «Может всё-таки стоит зайти и взять у Рума микстуру. Мало ли, ежели опять начнутся головные боли, то уж лучше иметь необходимое средство под рукой».

Хотел было подняться в аптеку, как заметил свёрток каких-то бумаг, лежащих сбоку крыльца на опоясывающей здание каменной кладке. Бумаги лежали так, что их не враз и заметишь. И если бы Пётр Никифорович не остановился, задумавшись, то и не увидел бы их.

«Интересно, интересно, что это здесь такое за документальное разложение?», — подумал Пётр Никифорович и поднял свёрток.

Развернув бумаги, он обомлел: «Так это же те самые чертежи, которые мне и надобны! Ну совершенно точно, вот же и поршни, и котёл, и даже имеются чертежи крышек для котла… Только вот… — он внимательно рассмотрел бумаги. — Только странная какая-то чертёжная разметка? Наверное, это для удобства на клетки разбито, но это и не важно, ведь здесь совершенно ясно видно, что само провидение мне посылает в руки необходимые документы!»

Жаботинский свернул бумаги обратно в трубку и решил для очистки совести всё же зайти в аптеку и действовать по ситуации.

Внутри было тихо.

— Эй, кто здесь есть по аптеке? — крикнул Жаботинский в дверь лазаретной.

В конце коридора послышалось какое-то шевеление и из дальней комнаты вышла крупная простоволосая баба:

— Ваш благородье, — проговорила она, подходя к полковнику Жаботинскому. — Тако оно того же, нету никого, господин штабс-лекарь изволили отбыть по делам своим…

— А ты кто здесь такая? Прислуживаешь что ли? — Жаботинский спросил без особого интереса, но всё же строгим голосом.

— Так Акулина я, при аптеке тружусь, вота, в лазаретной за больным хожу.

— Так, а что же, ежели кому микстура необходима, кто тогда здесь понимает в этом деле? Уж не тебе ведь данное дело поручено, из подлых ты, так ведь?

— Из местного простого сословия, верно, — согласилась Акулина. — А за микстурой ежели вам надобно обратиться, тако нет никого, к вечеру будут.

— Ладно, передумал я, а хозяину своему скажи, что надобно прислугу просвещённую иметь, чтобы при необходимости могла обслужить господ! — Пётр Никифорович резко развернулся и вышел на улицу.

Он шёл к своей квартире в прекрасном настроении. Голова совершенно перестала беспокоить, а неожиданно полученные чертежи дополнительно радовали лёгким решением задуманного им предприятия.

«Ты посмотри, только в обед подумал и на тебе, прямо само в руки и пришло! — думал Пётр Никифорович, удовлетворённо чувствуя в кармане казённой шинели свёрток с чертежами. — Теперь надобно в первую голову подготовить пакет и отправить казённой почтой в столицу, пускай там подготовят все необходимые бумаги и заверяют патент по европейскому образцу… Странные только эти сетки на новых чертежах, и цифры вроде там близкие к тем, что в старых бумагах числятся, да только тогда непонятно чего же улучшил Ползунов? Неужто он просто перечертил, а за новое выдать хочет?.. Ну ничего, там, в столице купечики отдадут сведующим в сем деле людям, разберутся поди…».