Чтение онлайн

День первый. Середина осени

Пылинки взбираются с теплым воздухом по солнечному лучу к дымоходу, в веже полумрак. Остатки дров в очаге уже почти остыли, но вечерняя грелка с калёными камнями еще тепла. Слышно сонное дыхание женщины, одеяло сползло с плеча. Аромат ее волос щекочет ноздри. Вчера вечером притащила щенка в постель – свернулся, спит в ногах, сторож.

Бал Изана проспал встречу Солнца – и неудивительно, конечно. В первую треть ночи словно стукнуло что-то беззвучно, сна как не бывало. Мало не до рассвета просидел снаружи, завернувшись в шубу. Смотрел на звезды, пережидал тесноту в груди, вспоминал сон, думал о родителях…

Во сне к бал Изане приходил отец. Вместе они оказались в каком-то доме, не жилом, а вроде дома собраний. Там были важные люди, двое или трое. Чернявые, непохожие на балов. Изана сел напротив, приготовляясь к многообещающему разговору, и всё приглашал отца расположиться рядом. Но отец не садился, а только молча улыбался, глядя сверху. Даже и непонятно было, перемолвились ли они хоть словом в том сне…

Отец в последние годы приходил все реже. Но и раньше, и теперь бал Изана испытывал странное смешанное чувство. Большое облегчение было в нем – вот, наконец, все это давнее недоразумение с отцовым уходом закончилось – он вернулся! И теперь все пойдет на лад. Но и смущение было тоже – как же все устроится? Где он будет жить? Кто будет старшим в роду? И не вернутся ли те отцовы завороты, которые так мучили и его самого, и всех близких? Словом, чувство было действительно странное…

– Хари, спишь? Проспали, слышишь? Молоко еще осталось?

Вот сейчас скинет согретый мех, станет искать тыкву с молоком – сонная, горячая, гладкая… В солнечном луче мигнет синий камешек на шее. У бала есть и свой почти такой же. Он сощурился по-рысьи, кровь быстрее пошла по жилам…

Щенок заворочался, негромко тявкнул. И верно – сторож.

Снаружи шаги и голос дядьки Сура:

– Бал, прости. Тут вестник. С ночи ждет. Сейчас солнце на локоть над землей.

– Иду. Скажи там, чтобы накормили его, пока я творю молитвы! Да сам глянь как он ест, пожалуй – с досадой ответил бал Изана.

***

Знакомый парень. Имя не идет на ум.

– Бал Изана, мое почтение! Горькая весть из дома бал Вараха.

– Говори!

– Бал Кабан Варах, да помогут его душе Вышние, был ранен на охоте четыре дня назад. И сын его тоже, но несильно. Прошлым вечером бал ушел от нас. Ждут, что ты прибудешь на похороны.

– Как балли?

– Не знаю, я побежал прямо с вечера. Но думаю, что не очень хорошо, пусть будут милостивы к ней Вышние.

– Она была с ним, когда он уходил?

– Да. Это случилось по пути домой. Его несли на руках.

– Ты встретил ли кого по дороге к нам?

– Не встретил. Предки уберегли!

– Возьми вот шило, да палец себе уколи… Вижу. Я буду на похоронах, передай. Долгой жизни тебе! Постой-ка, как твое имя…

***

Бал Изана не любил городской жизни. Потому все медлил сворачивать летний стан, дожидаясь настоящих холодов. Холода запаздывали, хотя уже стояла зрелая осень, и лес сбросил почти всю листву. Можно ли по своей воле променять на городскую тесноту этот пряный воздух, чистые поля и небо, синеющее сквозь медные листья? Хотя место для грам-города бал Изана в свое время выбрал неплохое, радостное. Собственно, место это выбрал даже и не он, а прадеды в старые времена, когда круг земель в уделе еще не был замкнут. Пятнадцать лет назад Изана в свой черед передвинул город со старого места, зажитого, на другое, тоже старое, только уже отдохнувшее от людей за время четырех поколений. Всего же мест для грама в уделе было пять.

На вопросы домочадцев о начале городской зимовки бал Изана отговаривался нуждой доглядеть за заготовкой корма для скота, свиньями, которые всё ещё паслись в дубраве, и множеством других верных, но незначительных соображений. Домочадцы роптали, особенно молодые. Но балли была не против, и это решало дело.

Теперь же нужно собираться к Варахам, а значит медлить с переездом больше нельзя.

– Послушай, Хари. Я думаю отправиться на похороны прямо отсюда, со стоянки. Бал Варах умер, неизвестно, что будет с Лисой. Задержусь там на девять или на сорок дней. Возьму с собой племянника и одного из молодых. Может, еще кого. Пусть дядька Сур пойдет с тобой сегодня в город, а Рани и ее домашние встретят тебя там и помогут устроиться.

– Я буду собираться одна? Складывать всё, а потом разбирать в холодном доме? И много ли припасов и даров ты унесешь на себе, если пойдешь отсюда пешком, как погорелец? Сорок дней!

– Холодный дом, это верно… Хорошо, я всё сложу и посажу тебя сверху. Сам поведу быков.

– Когда доберёмся до города, вместе принесем жертвы. Пока ты будешь в отъезде, я буду каждый день кормить огонь маслом.

– Если Шатур, гур Рохит, то есть, тоже будет на похоронах, то приведет с собой твоего сына, это наверное. Собери-ка гостинцы для него…

***

Бал Изана ведет по бурой осенней траве двух неторопливых быков, запряженных в тяжелый воз. Другие возы тянутся следом. Бал немолод, ему за сорок зим. Плечист и крепок, в меру росл, с толстыми запястьями и широкими ладонями. Большая голова, прямой нос, заметный женщинам, волосы собраны в короткий хвост на затылке. Лицом мужествен, но без надлежащей суровости. Широкие кустистые брови над желто-карими глазами, глубокие морщины вокруг носа и губ. Борода, уже с проседью, подрезана коротко, как принято у высокородных. От привычки к обильному угощению бал рано стал тяжёл животом, плечи и руки, когда-то жилистые, покрылись жирком. Повадка его нетороплива, а речь учтива. Кроме серьги в ухе и синего камешка на шее, у бала нет украшений.

У бал Изаны есть сын и дочь от его жены из высокого рода Харина. Третий ребенок не выжил при родах, да и сама Хари в тот день была на краю. Тогда Изана зарезал чуть не треть стада, выпрашивая помощь свыше. И даже один из работников-Змей пропал куда-то. После того детей у них больше не было, Изана решил беречь балли.

Удел рода Харина начинается в двух днях пути по Среднему Гату на закат и к полуночи от города Изаны. Отец бал Изаны был дружен с ними с некоторого времени, он и сговорился насчет сына и Хари, когда тому исполнилось одиннадцать зим, а ей и вовсе шесть. Породниться он твердо решил, когда увидал пятилетнюю Хари в начале лета на ежегодном светлом празднике союза с народом берез. Балам очень много нужно было от берез, но и обмен они предлагали щедрый. Хари в тот год представляла Хозяйку берез. Вернее, Хозяйка на время праздника приходила к балам через Хари – беленькую, с темными бровями. За все те два дня праздника она не смогла произнести ни слова, ибо какие же могут быть слова у деревьев! А только с умилительной важностью принимала знаки внимания и дары, сидя на развилке огромной березы, внимательно и смирно слушала речи гуров и песни чаринов. Ей обещали, что балы не устанут трудиться, чтобы выжечь и передать березам еще больше росчистей, а со старейшинами березового племени будут по обычаю щедро, и даже еще щедрее, чем раньше, делиться жертвенной кровью, медом и настоем удобрения. Взамен же они ждали, что березы не откажут людям в зимнем корме для скота, бересте, дегте, дровах и многом другом, без чего трудно представить каждодневную жизнь семейства.

Потом, после приличествующего времени, свадьба Изаны и Хари прогремела, как положено – состязания женихов, подарки родителям, пир… Состязания, однако, были объявлены старшим бал Харином не совсем по обычаю, то есть, осенью, а довольно ловко – прямо в весеннюю распутицу. Так что мало кто из женихов смог добраться вовремя. И как-то так оказалось, что самый главный жених, Изана, уже был на месте – с осени остался зимовать в уделе Харина, чтобы помочь против волков… Тогда-то Изана и показал себя, заборов волчьего вожака. Шрамы от той схватки получились хороши, на загляденье невесте. Изана и Хари любили припоминать ту зиму, перебирали воспоминания, как цветные камешки, дивясь прихотливости дел Вышних.

***

В тот год, перед тем, как по осени отправить Изану к Харинам, отец целый вечер растолковывал ему важное, уединившись в пустом доме. Говорил медленно, чтобы смысл слов успевал хорошо улечься в памяти. Поддерживая в Изане бдительность, часто переспрашивал о только что сказанном.

– Старый Харин – муж непростой, тяжелый. Но породниться с ним надо. Они из северных, носы высоко задирают. На нас смотрят редко. Ни силой, ни богатством нам его не умягчить, дочку замуж не выпросить. Только явным благоволением Вышних да доблестью! Но, вижу, удача к нам поворачивается. Прошлой зимой их удел сильно пострадал от волков. Какие морозы были и снег! Волки сделали стадам много зла, как-то особенно много. Верно, без чьего-то чарования не обошлось. Даже одинокие путники, женщины и дети не были в безопасности. Звери показали такое бесстрашие, хитрость и предусмотрительность, что довели пастухов до отчаяния. Ямы, облавы, засады – всё впустую. Те из семейств, кто зимовал в луговых станах вдали от города, оказались в осаде. Связь между ними и городом прервалась. Бал Харин сказывал, что и сам с городской вышки не однажды видел волчье войско – идут трусцой, не спеша, по заснеженному лугу, как будто вызывают мужей из-за ограды!