Чтение онлайн

Конец лета 1826 года. Пушкин в ссылке в своем имении Михайловское. В Петербурге закончился суд над декабристами. Многих Пушкин знал. Его письма и стихи могут быть найдены у его друзей. Пушкин взволнован. Нервы напряжены. Он ведет дневник. Однажды вдруг от дороги услыхал звон колокольчика. Кто-то едет?! Страх. Это за ним. Он уже видит себя арестованным. Необходимо немедленно уничтожить бумаги. Прежде всего дневник. Пушкин швыряет рукопись в печь. Но дело было летом. Печь не топилась. Быстро развести огонь и сжечь большую по объему рукопись невозможно. Дневник Пушкина остался цел и спрятан в надежном месте. Пройдет время - и, возможно, он будет найден.

Нечто подобное произошло спустя чуть более века с опальным писателем Михаилом Булгаковым, литературные связи которого с А.С. Пушкиным очень сильны. В письме на имя правительства СССР он будет клятвенно заверять, что сжег рукопись романа о Дьяволе, но она сохранилась и под другим названием известна всем.

Должен сохраниться и дневник Пушкина. Слухи о нем волнуют исследователей до сих пор.

Иначе обстоит дело с записками Абрама Ганнибала. Эти вполне могли сгореть, и Ганнибал мог и должен был бояться их обнародования, ибо они, со временем, могли стать документом, уличающим старого генерала в выдумках и натяжках, ставших фактами его биографии.

Что мог знать о своем происхождении пяти-шестилетний мальчик? Только то, что его заставили заучить взрослые. И таким взрослым мог быть только один человек, благодаря которому маленький Абрам оказался при дворе русского императора, - Савва Владиславич Рагузинский. Личность таинственная и необычайно интересная. Удачливый купец, дипломат, полиглот, агент, работавший на правительства разных стран, в том числе и русское. Легенду придумал он, идя от обратного. Он формировал её, исходя из сути задания, которое получил, о чем сжато написано в книге "Путеводитель по Пушкину. Спб., 1997": "Абрам (Петр) Петрович, до крещения Ибрагим (прадед Пушкина), родился в 1697-1698 гг. в северной Абиссинии, где отец его был владетельным князьком. Вследствие распоряжения Петра I достать ему нескольких мальчиков-арапов он был привезен графом С.В. Рагузинским в Москву, доставлен к Петру и крещен именем Петра..."

Петр не просил привозить ему негров. Речь шла о некрасивых, темнокожих, но склонных к наукам мальчиках, которые будут выполнять функции арапа при дворе царя.

Впервые Абрам Петрович заговорил о своем африканском происхождении в начале 1742 года, когда написал прошение императрице Елизавете Петровне с просьбою пожаловать ему грамоту на дворянство и герб. В обоснование просьбы он упоминает не только свои заслуги и чин - генерал-майор, но и приводит краткую версию своего происхождения. "Родом я, нижайший, из Африки, - пишет Ганнибал, - тамошнего знатного дворянства. Родился во владении отца моего в городе Лагоне, который и кроме того имел под собою два города; в 706 году выехал я в Россию из Царяграда при графе Савве Владиславиче, волею своею, в малых летах и привезен в Москву в дом блаженныя и вечнодостойныя памяти государя императора Петра Великого и крещен в православную, греческого исповедания веру; а восприемником присутствовать изволил его императорское величество высочайшею персоною; и от того времени был при его императорском величестве неотлучно".

Абрам теоретически обосновывает возможность предоставления ему и детям его потомственного дворянства. Он действует так, как заведено было ещё при Петре Великом, когда составлялись родословные книги.

В 1686 году появился указ великих государей (Петра и Ивана), "чтоб приносить родословные росписи: кто отколь выехал?". Собирали родословные росписи князь Владимир Дмитриевич Долгоруков и окольничий Иван Афанасьевич Желябужинский. В результате их деятельности "тем родословным росписям учинены в разряд книги". Проверка родословных осуществлялась формально. Естественно, каждый старался сделать свой род как можно древнее и обязательно, чтоб начало ему (роду) давал какой-нибудь иностранец. Это была мода, но в XVIII веке данные родословных книг стали фактом. Вполне вероятно, что многие просто списывали друг у друга имена родоначальников, и получилось, что совершенно разные фамилии имели одного родоначальника. Серьезные сомнения вызывает предок Пушкина Радша (Рача, Раша). Кроме Пушкиных, Мусиных-Пушкиных, ещё десяток фамилий происходят от этого лица. Если к изучению их родословной применить математические методы, то станет очевидным, что Радша только тем и занимался, что делал детей в княжествах Московском, Новгородском, Владимирском и многих других.

Зачем Абрам Петрович упомянул, что город Лагон "имел под собою два города"? Честолюбивым человеком оказался Абрам Петрович Ганнибал. Претендовал он не только на потомственное дворянство, но и на княжеский титул.

Надеждам не суждено было сбыться. 15 марта 1781 года в журнале Герольдмейстерской конторы записано: "По челобитной генерал-майора и Ревельского обер-коменданта Ганнибала, о подтверждении его дворянства и о пожаловании ему диплома и герба определено: как резолюциею Правительствующего сената 1768 года Генваря 11-го велено: по сим делам Правительствующему сенату не докладывать до того времени, когда в Комиссии о сочинении проекта нового Уложения генеральное о том положение учинено будет, да самый проситель Ганнибал с 1742 года хождения по делу не имеет, почему и жив ли он неизвестно, для чего сие дело и отдать в архив".

Ганнибалу отказали. И отказ прозвучал на самом высшем уровне. Абрам Петрович прекратил ходатайствовать по этому безнадежному делу. Не помогли ни чины, ни награды. Арап не мог что-либо делать "волею своею". Елизавета это понимала. Арап - должность подневольного человека. Многие вельможи имели в своих домах арапов, но никто из них не претендовал на звание дворянина. Близость к царю и заграничное образование не давали прав на дворянство. Но чины? И они не помогли. Арап - если не раб, то служитель. Он может быть как угодно близко к своему хозяину, но остается слугой. Интересна история арапа Ивана, служившего у боярина Матвеева - "мужа ревностного и верностного тому своему господину, грамоте имеющего". Арап Иван во время Стрелецкого бунта вынес с Красной площади изрубленное тело своего господина: "...смело пришел на Красную площадь и, дерзновенно приступя, собрал того господина своего тело в простыню; в чем никто из них стрельцов ему не возбранил". А что возбранишь слуге, который заботится об останках своего господина? Это норма того времени.

Поэтому нельзя удивляться решению императрицы Елизаветы и уклончивому решению Сената. С одной стороны - Ганнибал раб, а с другой - генерал. Рассказы Абрама Петровича о своем благородном африканском происхождении на веру не взяты. Цену им знали. Принято мудрое решение - отказа Ганнибалу не давать, но не давать и хода делу. Так оно оказалось в архиве.

Вероятно, Абраму Петровичу подсказали, что в его положении лучше об этом деле забыть. Он - человек практический и умный - последовал здравому совету. Так и жили Ганнибал и его дети не дворянами и не простолюдинами, не мещанами и не крепостными, оказавшись в сословном вакууме.

Только после смерти Ганнибала его дети получили грамоту о дворянстве1.

Незадолго до смерти Абрам Петрович продиктовал своему зятю, Адаму Роткирху, новый вариант автобиографии. Значительно усилены аргументы, связанные с проблемой происхождения Ганнибала.

Уже в первых строчках говорится о конкретной стране, из которой родом Абрам Петрович. Отец его превращается из неопределенного африканского дворянина в могущественного и влиятельного князя. Сделана смелая попытка вывести происхождение российского Ганнибала от карфагенского полководца Ганнибала. Слово Адаму Роткирху: "Авраам Петрович Ганнибал был действительно заслуженным генерал-аншефом русской императорской службы, кавалер орденов св. Александра Невского и св. Анны. Он был родом африканский арап из Абиссинии; сын одного из тамошних могущественных и богатых влиятельных князей, горделиво возводящего свое происхождение по прямой линии к роду знаменитого Ганнибала, грозы Рима".

Очень трудно отделить вымыслы Абрама Петровича от позднейших измышлений Роткирха. Но есть одно место в биографии, где рука Роткирха явно чувствуется. Он решил затронуть самый больной для Абрама Петровича вопрос о документальном обосновании его притязаний на княжеский титул.

Для этого в текст биографии своего тестя он вводит новое действующее лицо: некоего сводного брата, правящего княжеством в Абиссинии, который попытался найти своего брата и выкупить из неволи. "В это время, - пишет Роткирх, - его правящий брат, я думаю, побужденный тогда ещё живой матерью этого европейского Ганнибала, в предположении, что этот сводный брат ещё находился в Константинополе в качестве заложника, захотел его выкупить через посредство других и выполнение этого поручил одному из своих младших братьев; последний отправился по следам увезенного нового Иосифа (сперва он искал его в Стамбуле), а затем был в Петербурге (где рассчитывал его выкупить за большую сумму и захватить с собой). Однако было невозможно возвратить язычеству и варварству столь многообещающего юношу, уже чувствующего себя убежденным христианином; привыкнув к европейскому образу жизни, он и сам не проявил желания вернуться, этому домогающемуся брату было отказано в его просьбе, тогда, одарив младшего брата ценным оружием и арабскими рукописями, касающимися их происхождения, уехал он на родину, не добившись поставленной цели с большой скорбью с той и с другой стороны".

Фрагмент биографии изобилует неувязками. Как брат Абрама мог проследить его путь из Стамбула в Петербург? Допустим, в серале султана ему сказали, что мальчик был выкраден неизвестными. Где искать дальше? Исполнители наверняка не знали заказчиков. Между ними мог находиться целый ряд посредников. Отыскать, куда направился Абрам из Стамбула, невозможно.

Но допустим, что как-то брату удалось узнать, что пленник увезен в Петербург. Он приезжает в столицу России, идет во дворец к царю и предлагает деньги за брата. Невероятно!