Чтение онлайн

– А не получится так, что снова поймают только меня?

– Хочешь, иди сам.

– Нет, лучше я тут останусь. Дай мне петарды и зажигалку.

– Если я не вернусь, можешь оставить их себе.

– Даешь всякую фигню, выставляя великой ценностью.

Чихён и шестеро других самых быстрых в их группе ребят – не ясно, как он их уговорил – разделились на две группы и стали подниматься с двух сторон здания в вестибюль. Мину, посчитав, сколько времени потребуется на подъем друзей, молча стоял и щелкал зажигалкой.

Чон Арён, староста кружка узелкового плетения, была очень удивлена, когда учитель по иероглифике и медсестра попросили научить их делать узелки. В кружке всегда было спокойно: все тихо разговаривали, рассматривали книги и, смешивая разноцветные нитки, плели узелки. Туда даже руководитель обычно не заходил. И вот неожиданно пришли сразу два учителя, дети зашушукались – зачем они явились?

– Научить вас делать крестообразный узел?

– Нет, не такой. Научи нас плести узлы, которые делали ученые мужья.

– О, ученые мужья?

– Да, да. Такие, которые делали мужчины. Узлы, способствующие продвижению карьеры или свершению великих дел. Нас не интересуют узелки любви. Нам нужны узелки, обращенные только на себя, влияние которых не распространяется на других людей.

– Да, нам нужны именно те, которые касаются только индивидуума и не связаны с другими.

Арён чувствовала себя не в своей тарелке, когда к ней с просьбой обратилась школьная медсестра, которая обычно ходила, как одержимая, с мутными глазами, блестевшими теперь от возбуждения. Однако Арён была самой старшей в семье, у нее было две младшие сестры, и она даже самую маленькую из них, учившуюся в начальной школе, научила плести узелки. Поэтому она подумала, что учить взрослых вряд ли окажется сложнее, и приступила к объяснению:

– Это узелок «Ушко»… Разница между «Глазками рака» и «Глазками краба» вот такое… Теперь попробуем сделать узел «Бесконечность».

Держа в руке пинцет, Инпхё завязывал тонкие нитки. Но Ынён, сделав несколько узлов, уткнулась головой в стол. Она шептала, когда школьницы ее не слышали:

– Я не могу. Уж лучше драться с мечом и пистолетом. Это не по мне. Я вообще ничего не понимаю. Что связывать, куда втыкать. Я воин. Не мое это, я не могу.

Услышав это, Инпхё громко рассмеялся:

– Ты считаешь себя женщиной-воином, но этот образ находится только в твоей голове. Люди смотрят на тебя и считают ненормальной, размахивающей в воздухе игрушками. Ты зачем-то каждый раз еще и попу назад отклячиваешь. Тебе надо заняться спортом. Или кэндо, или стрельбу освоить. А если не получится, то хоть силовыми упражнениями займись.

– Может, я тогда пойду спортом позанимаюсь, а ты тут и один справишься?

В этот момент вернулась Чон Арён, которая помогала другим школьницам. По одному виду узелков учителей сразу было видно, что медсестра совсем сдалась.

– На сегодня достаточно. Зато в следующий раз мы сделаем «Бабочку-самца» и «Цикаду». «Цикада» – очень сложный узел. Он состоит из «торэ», «глазок рака», «глазок краба»…

От одних этих слов Ынён сразу потеряла нить повествования и посмотрела на Инпхё, который внимательно слушал. Она подумала, что в предыдущей жизни он был воспитанной девушкой, а она – дерзким забиякой, и впала в легкое отчаянье.

У Чихёна было острое зрение, даже во время бега. А бегал он быстро, не сбавляя скорости. Стремительно врывался в аудиторию через заднюю дверь, точно определял, где лежат подушки, хватал их и выбегал через переднюю дверь. Многие подушки крепились к стулу при помощи липучек, поэтому собирать их было очень удобно. А те, что были на завязках, Чихён сразу замечал и не трогал. Возможно, многие девочки из этого класса ходили на частные курсы – в аудитории было много пустых мест и занимающихся было совсем мало. Но и они не особо сердились на бегающих мальчишек, а с интересом наблюдали за ними. Каждый раз, когда издалека в коридоре раздавался крик или свист учителя, они тихонько смеялись. Некоторые добровольно отдавали свои подушки.

– А можно телефончик в придачу?

Девушка с улыбкой написала свой номер телефона на маленьком клочке бумаги.

– Не хочешь устроить свидание между классами сразу после окончания выпускного экзамена?

Миловидная девочка лишь улыбнулась в ответ, и Чихён, так и не дождавшись ответа, быстро побежал в следующий класс, в котором было еще меньше людей. Может быть, закончить на этом классе? Чихён крикнул в знак отбоя так громко, что слышно было на другом этаже. В этот момент он быстро схватил подушку.

– Эта подушка… – сказала испуганно девочка, сидевшая одна на подоконнике, и хотела было остановить его, но Чихён ничего не услышал и выбежал из класса через переднюю дверь.

– …принадлежала умершей девушке…

– Вы говорите, восьмая группа? В ней же учатся эти двое. И сколько там человек?

– Все 16 учеников, которые остались на вечерние самостоятельные занятия, сидят и хором плачут.

– А почему?

– Я спрашивал, но они не отвечают. Мне кажется, ты должна глянуть.

– Эх! Иду.

Ынён сунула под халат пистолет и меч. Она как раз задержалась в школе, чтобы подготовить материалы для лекции о половом созревании, которую должна была провести на следующей неделе. «Да, мне почему-то захотелось поработать в школе. Ну, интуиция». Ворча, она направилась в восьмую группу 12-го класса.

Сногсшибательное было зрелище.

Ученики 12-го класса, которые обычно ходили с видом деланого безразличия, мол, они уже почти взрослые и могут ходить, как призраки, с таким выражением лица, все как один рыдали навзрыд. Повсюду валялись стулья, а дети сидели на полу, образуя круг, и качались взад и вперед, кто-то даже снимал верхнюю одежду.

Ынён вошла и встала посреди них. В центре круга сидела девочка, на ней была форма другой школы. Она, съежившись, держалась за край подушки, на которой сидел Чихён, и плакала.

– Откуда эта подушка?

Чихён ревел так, что даже ответить не мог. А Мину, всхлипывая, указал на окно. Из этого сложно было что-либо понять, но Ынён догадалась, что дети занимались охотой на подушки. Школьница зарыдала еще громче.

Она умерла в том возрасте, когда и жить толком еще не начала. Не привыкнув к состоянию смерти, она насильно была откуда-то перенесена. На глазах Ынён у девочки то рвалась одежда, то появлялись синяки в разных местах, то она сплевывала кровь, а на лице появлялись пятна. Она постоянно менялась и плакала. По этим изменениям трудно было угадать, из-за чего она умерла. Ынён ненавидела такую смерть – раннюю и насильственную. Она перешла на другую работу именно для того, чтобы больше не сталкиваться с ней, и вот снова встретилась с ней лицом к лицу. Ынён хотела заговорить с девочкой, которая растерянно сидела в кругу плачущих, но у нее не получалось.

На этот раз вы точно совершили глупость. Пусть даже вы не осознавали, что творите. Вы не должны были приводить ее сюда. Вообще-то, красть подушки всегда чревато и не остается без последствий. Почему же вы… Ынён было очень обидно, но другого способа не было. Пластиковым мечом, который в сложенном виде был размером с мороженое, Ынён слегка провела по девочке.

Пока дети не очнулись и не пришли в себя, Ынён резко и грубо выдернула из-под Чихёна подушку. Когда она сжигала ее, ей было очень тяжело на душе.