Чтение онлайн

— Тебе хорошо, на твоей родине всегда много снега, — жалобно вздыхал Мишель, — у нас он выпадет и тут же растает! А у вас сколько снега зимой?

— Иногда столько навалит, что под самую крышу сугроб подходит!

— Я хочу к тебе, туда! — потребовал мсье Лакомб. — Ты пригласишь меня в Заонежье? Пригласишь? Я тебя умоляю, скажи «да»!

Алена кивнула.

Накануне прихода сватов пошел первый снег. И настала такая тишина, что тревожно защемило сердце. И мать, прибежав с обновкой от Грабовых, ярким, цветастым полушалком, стала вдруг уговаривать ее пойти за Петра.

— Бригада Грабова, говорят, лучшая во всей артели Его самого-то на орден выдвигать собираются, премию чуть ли не три тыщи выписали, Конюхов, видишь, как его двигает! Поближе к власти, поболе сласти... Сама решай, конечно, тебе жить. Только если между хирургом твоим и Петром выбирать, то Грабов-то посильнее будет! Этот уж золотушный больно!

Алена не выдержала и разрыдалась. Аграфена Петровна приласкала дочь, стала утешать:

— Да что с тобой? Иль влюбилась?!

Она вытерла слезы, схватила куртку и помчалась в больницу, но Кузовлев уже ушел домой отсыпаться. Алена побежала к хирургу домой. Матери рассказывать об условии Грабова бесполезно. Повздыхает и не поверит. А если поверит, то скажет: «Выходи за него, знать, судьба у тебя такая! Стерпится - слюбится!» Станислав же Сергеевич умный, он найдет выход, даст разумный совет.

Она взбежала на второй этаж, громко забарабанила в дверь, потом вспомнила про звонок, вдавила его и держала до тех пор, пока Кузовлев не открыл дверь.

— Что случилось? Кого-то в больницу привезли? Входи! — почему-то прикрывая руками длинные семейные трусы, бросил хирург. — Я сейчас!

Он забрал одежду и ушел в ванную. Алена прошла на кухню, увидела бутылку «Жигулевского», открыла ее и ополовинила прямо из горлышка, даже не почувствовав привычной горечи. Присела на табурет. Потом кинулась к холодильнику, достала кусок копченого сала, отрезала, стала жадно есть, запивая пивом. За этим занятием ее и застал Кузовлев. Он уже был одет.

— Ты, кажется, раньше не любила пиво.

— Раньше мне не отворачивали голову.

— Что случилось? Ты можешь толком объяснить?!

Она все ему рассказала, в том числе и о своей

догадке о слежке Грабова за ними. Он сначала не поверил.

— Ты меня разыгрываешь?

— Нет, я тебя не разыгрываю! И он нас не разыгрывает. Он услышал твои слова об убийце, о руках по локоть в крови, о мужлане — и готов мстить. Петр отказывается от мести, если я выйду за него. Все просто, но что делать, ума не приложу!

Она не выдержала, схватила сигарету и зажигалку, но он отобрал, принес початый пятизвездочный «Арарат», налил ей рюмку, и она ее залпом выпила.

— Коньяк пьют по глотку.

— Да пошел ты!

Станислав Сергеевич обиделся, но снова наполнил ее рюмку. Алена не стала опрокидывать рюмку залпом, а выпила ее в три глотка.

— Я думаю, надо идти к Конюхову, он тут глава, а я единственный хирург, они во мне заинтересованы...

— Они что, будут охранять тебя двадцать четыре часа в сутки и триста шестьдесят пять дней в году?! И потом, я не хочу выставлять себя на посмешище!

— Но есть же милиция, власть, черт возьми! — не выдержав, взорвался Кузовлев. — Мы живем в цивилизованной стране! Почему я должен пугаться этого отморозка?! Да, твой Грабов мастерски обучен убивать, но я тоже умею взрезать человека, и когда моя рука берет скальпель, то в ней нет предательской дрожи! Я не боюсь Грабова! Не боюсь!

— Ты хочешь его убить первым? — не поняла Алена.

Станислав Сергеевич не ответил. Он плеснул себе коньяка и также залпом выпил.

— Я не обучен убивать...

— Заладил: он обучен, я не обучен! Ему наплевать на твою милицию! Это человек слова. Он сказал, так и сделает. Убьёт тебя, чего бы ему ни стоило, даже

если ты прямо сейчас сбежишь в Москву! Завтра я отказываю его сватам, он едет за тобой в Москву и пристрелит тебя там. Грабов такой человек. Он не чувствует боли. Это он зашивал себе рану, я видела, как он это делает. Он шил так, словно рука была не его. Не ойкал, не кусал губы, не скрипел зубами, а шил и улыбался. Я такого еще не видела.

Она умолкла, глядя в сторону. Онемел от ее слов и Кузовлев. Он помедлил, разлил остатки коньяка.

— Тогда моя жизнь в твоих руках... — Он усмехнулся.

Алена не ответила, пригубила коньяк.

— И как ты намерена с ней поступить? — спросил он.

— А ты готов от меня отказаться?

— Зачем ты так говоришь?! Ты же знаешь, что я люблю тебя! Люблю больше всего в жизни!

— Тогда не сиди, придумай что-нибудь! — рассердилась она, глотая обжигающий коньяк. — Ведь ты такой умный, пошевели мозгами!

Я готов умереть за тебя, — неуверенно прошептал он.

Раздался телефонный звонок. Они оба вздрогнули. Станислав Сергеевич подскочил, схватил трубку.

— Слушаю!.. Понятно!.. Ладно, готовьте к операции... Да нет, нет, я уже проснулся. — Он взглянул на часы. — Хорошо, присылайте машину!

Он положил трубку, растерянно взглянул на Алену. У нее под глазами лежали глубокие тени.

— Ты так и не спала еще?

Она кивнула.

— Вот что! Ложись поспи, а я, как только закончу операцию, сразу же примчусь! Надеюсь, остальные больные смогут подождать до утра. По дороге куплю поесть и что-нибудь выпить. Мы сядем и спокойно все. обсудим! Выход конечно же должен быть! А как

же! — Он забрал из прихожей пальто, на ходу стал одеваться, разматывая длинный красный шарф. — Свободного человека нельзя. поставить на колени! Мы не поддадимся на его угрозы! Я готов выйти на площадь, собрать всех заонежцев и рассказать им обо всем! Пусть все знают! И пусть после этого он попробует меня убить! Да его изгонят из поселка, я уверен! Я лечу этих людей, я приношу им добро, я им нужен! Они не позволят меня убить! Да он просто тебя шантажирует. Это шантаж! Расчёт на то, что ты испугаешься и сдашься. Он молодой парень! Зачем ему себя губить? Что, мало вокруг красивых девчонок? Он подслушал разговор и хочет унизить меня. Это обычный шантаж, хитроумная месть! Он как бы говорит: «Вы плюгавые интеллигенты, я раздавлю вас как клопов, причем вашим же оружием, обычной трепотней!» Вот и все! Или ты считаешь, я не прав?

Алена молчала, положив голову на стол. Она у нее кружилась.

— Что ты молчишь?

— У меня кружится голова.

— Тогда иди ложись спать! Ты много выпила. Если станет тошнить, знаешь, что делать.

За окном просигналила подъехавшая машина.

— Ну все, я убежал! Поспи!

Хлопнула входная дверь, и наступила тишина.

Алена подошла к окну, увидела, как Станислав Сергеевич садится в «скорую». Взглянул на свое окно, радостно замахал рукой. Он хоть и испугался, но держался неплохо, хорохорился, готовый сражаться до конца.