Чтение онлайн

За это кто-то должен ответить. Ведь не просто так в наш мир пришла Система и сейчас творится кровавая вакханалия. Ведь стоят за этими мартышками, псами и другими тварями вражеские Боги. Да и сама Система хороша.

Пусть сейчас меня и обычной соплёй перешибить можно, но я найду свою сестру, наберусь сил и выбью ответы до кровавых соплей из всех тех, кто это устроил. И не важно кому — хоть Богу, хоть Дьяволу, пусть даже самой Системе. Я вырву ответы из ваших сердец… кем бы вы ни были.

Ключ от навесного замка нашёлся, как всегда, под крайним цветочным горшком, правда сейчас из него торчала заледеневшая кочерыжка погибшего цветка. Беда — бедой, а привычки, вбитые в голову с детства, с нами потом всю нашу жизнь. Без исключений. Дверь отворилась, и я шагнул внутрь. Провел рукой по шершавой оштукатуренной стене и, наткнувшись на выпуклую коробочку выключателя — клацнул. В коридоре, часто мерцая, загорелась тусклая жёлтая лампочка. Вот-вот сдохнет — и всё никак, лет десять уже должна была выгореть, но до сих пор держится. Шагнул внутрь, и доски пола тихо скрипнули под моей ногой. Будто и не было всех этих дней, а я просто, как обычно это бывало, допоздна задержался на дискотеке. И вот-вот в проходе появится сонная бабушка, что дожидалась моего возвращения. Но реальность была жестока. Сейчас меня встречала тишина и пустота.

Нет ни вкусных ароматов с кухни, ни громкого бурчания телевизора, который безостановочно крутил зимними вечерами дед, без конца переключаясь с одного канала новостей на другой. Нет радостного щебетания сестрёнки, что может круглыми сутками болтать со своими подругами при этом не уставая, а словно наоборот, набираясь сил.

Я медленно шёл по своему родному дому. То тут, то там прикасался к обоям и проводил по ним пальцами. Но вместо теплоты родных стен находил лишь пыль и паутину. Тишина… Холодная мёртвая тишина опустевшего дома. Я махнул рукой, отгоняя от себя грусть и дурные мысли, и словно метеор пронёсся по коридору.

Толкнул вперёд когда-то белую, а сейчас пожелтевшую от времени дверь. Вот и она — моя комната, совсем не изменилась. Словно сюда никто и не заходил после моего ухода. Плакаты «Металлики» и «Рамштайна». Солисты и музыканты смотрят в глаза всем сюда входящим, встречая нежданных гостей своей ни хрена не лучезарной улыбкой. Прямо под ними стоит узкая односпальная кровать — но другая сюда бы и не влезла. Покрывало немного примято, видимо, Маша лежала, вспоминая меня, или думала о чём-то своём. Она часто сюда пробиралась, в мою берлогу, прячась тут от гнева бабушки или ища совета.

Прямо напротив кровати стоял обшарпанный угловой компьютерный столик, на нем уместился старенький системный блок и допотопный монитор — назад, в девяностые. Чем богаты, как говорится… Сел на свой трон, а кресло, что давным-давно осталось без правого подлокотника предательски скрипнуло и провалилось. — Ха! А я конкретно потяжелел, раньше никогда такого не было. Системный блок отправил в кольцо. Всё-таки там хранятся все мои файлы. Прошёлся по ящикам и забрал из них все документы и записную книжку. Теперь — вещи.

Легко открыл расцарапанную дверцу полированного шкафа, что удивительно, она противно не заскрипела. А ведь точно, я не так давно её смазывал. Ну вот и мои обычные запылённые вещи. Подранные джинсы, черные футболки, кожаная косуха, штаны — мотоциклетки. Всё так и пылилось в шкафу нетронутым, только вот маловаты они мне теперь. Совсем маленькая для меня вся эта одежда стала. С трудом натянул на себя пару футболок, и то они ужасно трещали и сводить руки было откровенно страшно. Вот-вот лопнут. В джинсы влезть тоже не получилось:не влезали ни ноги, ни откуда ни возьмись отросшая задница. Все упиралось — ничего из штанов натянуть на себя невозможно, даже растянутые спортивки. Ну что за день!.. Из всего шкафа забрал только пару белых маек-алкоголичек. Теперь — за едой.

Кухня у нас была простая. Газовый котел на стене, рядом с ним пара тумбочек и газовая плита. Тут до сих пор стоит несколько белых эмалированных кастрюль в цветочек и чугунная, чёрная от толстой корки нагара бабушкина сковорода. Смахнул всё в кольцо — пригодится. Холодильник не открывал — там, наверное, уже жизнь зародилась. Распахнул ящики один за одним, выгребая крупы, макароны, приправы и растительное масло — в хозяйстве всё пригодится. Отодвинул в сторону вязаный коврик, а прямо под ним — крышка в подпол. Подцепил в углублении скобу металлической ручки и дёрнул вверх. Деревянная лесенка на десяток ступенек — и вот я уже внизу. Вот это — настоящее богатство! Чудно, что до сих пор не разграбили и не растащили. Видимо, всё то дерьмо, что творится снаружи, не так давно народ в угол зажало, раз они до мародёства не опустились. Или забыли просто про наш дом?

Все полки ломились от трехлитровых банок и баночек поменьше. Все стоят целые, одна к одной, как на подбор. Компоты, варенье, сальце, огурчики в соусе чили. Раскинул руки в стороны и начал тотальную зачистку. Касаюсь банки кольцом — и она тут же исчезает в хранилище. Все, все до последней банки отправил в закрома родины. Еще и десяток мешков прихватил, не пропадать же добру: картошка, лук, свёкла, морковь, даже кабачки закинул следом. Внутренний хомяк ликовал и потирал лапки — ещё бы такой куш достался!

Выбрался обратно на кухню и огляделся по сторонам. Забирать тут больше и нечего, разве что чашки. Ну а что, из своей любимой керамической чашки с изображением рычащего медведя в шапке- ушанке и на краю света пить удобно.

Вот и общая комната. Обитель деда и бабушки. Трельяж, старый пружинный диван-книжка, который последний раз собирался в году так восемьдесят шестом. Вдоль стены стоит шкаф, полностью забитый до отказа посудой из какого-то там стекла и советского фарфора, которыми всегда так гордилась бабушка. У нас даже целый культ поклонения этой посуде был. Мы каждую последнюю субботу месяца вынимали всё это богатство из шкафов и тщательно мыли и протирали каждую чашку, каждую тарелку этих бесконечных сервизов. Только вот не ели из них никогда, всё чего-то ждали, повода получше, праздника побольше, значимей.

А вот и моя цель — маленькая тумбочка под телевизором, что стоит между шкафом и узким окошком. Сюда я пришёл за самым дорогим, что есть в этом доме. Но не по стоимости в золоте или системных очках, а по значению — за памятью.

Распахнул настежь дверки и вытащил из неё старый, потёртый от времени бархатный семейный альбом. Этот альбом всегда был символом нашей семьи. Тут сохранились лица родителей, самые счастливые и горестные моменты. Фотографий тут не так уж и много, но каждая, абсолютно каждая для меня бесценна. В последний раз провёл по бархатной обложке рукой и отправил альбом в медальон. Я обязательно найду сестрёнку, найду для нас новый дом и соберу столько силы, чтобы ни одна сущность этой долбаной Системы не смела на нас разевать свой поганый рот и, тем более, угрожать моей семье. Ну вот и всё.

Вышел я на крылечко и плотно захлопнул за собой дверь. С громким щелчком закрыл навесной замок и на секунду задумался. Ай, может и хрень все эти привычки, но они и делают нас теми, кто мы есть. Ухватился за мёрзлую кочерыжку цветка, приподнял за неё горшок и спрятал под него ключ от замка. Может и глупость, но пусть будет так, на всякий случай.

Повернул голову и замер, открыв рот от удивления. — Это что ещё тут за хрень?!