Чтение онлайн

Ну, у маршалов тоже глаз наметанный, сразу видят, где и что. Посмотрели они две-три для интересу и отложили в сторону.

«Не станем, — говорят, — время зря тратить, в бумагах рыться. Нас тоже дела ждут, и рассусоливать некогда. Только должны мы сказать, что людей тебе давали, танки давали, орудия и все прочее тоже не меньше, чем другим, а надежду ты не оправдал. Задачи войскам для начала ставишь правильно, видно, что военную науку знаешь, да не все еще постиг. Русского замаху в тебе не хватает! Ты вроде не доверяешь нашему солдату, не понимаешь, чем он дышит... За это, — говорят, — мы тебя извиняем: этому ни в одной академии не учат, нужно, чтобы это тебе папа с мамой вот сюда вложили!» — сержант похлопал себя рукой по груди.

— Здорово, — рассмеялся Крутов. — Ну и что ж дальше?

— А дальше? Сели они на самолет да в тот же день обратно улетели. Только командовать фронтом тому генералу больше не пришлось, послали его в тыл войска обучать, а на его место другого человека поставили, способного. Ходят теперь слухи, что, как только Черняховский на своем новом месте оглядится, должны мы фашиста здорово трепануть, так, чтобы из него пух и перья посыпались.

Крутов с любопытством взглянул на Бабенко. Сержант как сержант: шинелька на нем за зиму замызгалась, шапка с подпалиной, сам давненько не брит, но лицо круглое, добродушное.

— Ты, наверное, первый сказочник по деревне был?

— Куда там первый! — рассмеялся Бабенко. — Я и в деревне-то не жил. Так, за что купил, за то и продаю, разве заусеницы немного посбивал.

— Ну, как рота, собирается?

— Да как вам сказать, — пожал плечами Бабенко. — Здорово нас тогда распотрошили, так что и собирать почти некого. Конечно, командир — лейтенант Бесхлебный — вернулся, Мазур, еще два-три человека...

— О Кудре не слыхать?

— Нет, как увезли тогда в госпиталь, так ни слуху ни духу...

Комбат Еремеев находился в своем блиндаже. На Крутова с порога пахнуло сыростью.

— Как вы тут сидите? Хоть бы дверь открывали, проветривали!

Еремеев усмехнулся:

— У меня еще благодать, на стол не течет!

— Конечно, плащ-палатку подвесил, так не течет, а только каплет.

— С бумагами, брат, беда. Нигде приткнуться не могу, хоть на коленках канцелярию заводи, а вам подавай разные сводки, и никаких гвоздей... Да, знаешь, Кудря-то, оказывается, жив!

— Что ты говоришь? А мы только что про него вспоминали!

Еремеев достал из сумки письмо-треугольничек.

— Открутился от смерти. Старый-старый, а цепкий, В Омске. Поклонов всем кучу передает, говорит, жив буду, в лепешку разобьюсь, а вернусь в батальон...

— Еще бы! Тут у него сын лежит, крепкая зацепка.

— Вот за него он и хлопочет: как да где схоронен, да отмечена ли могилка? Надо будет письмо Бесхлебному передать, пусть из роты тоже напишут. А ты куда?

— Пойду по твоему «хозяйству» пройдусь.

— Иди без меня, — сказал Еремеев. — Только переобулся, не хочу второй раз ноги мочить. Что не так, скажешь...

Зазуммерил телефон, Еремеев, не торопясь, снял трубку:

— Слушаю!.. Крутов, тебя вызывают!

— Бегом к Чернякову! — коротко, без объяснений, передал начальник штаба.

Никогда еще с такой поспешностью не вызывали Крутова. Значит, что-то серьезное. Не мешкая, покинул он блиндаж и побежал обратно к штабу полка.

Перед блиндажами, в кустах, стояло несколько легковых машин. Крутов стремительно влетел к командиру полка и, не разобравшись в лицах со свету, начал докладывать:

— Товарищ полковник... — Только тут заметил у сидящих золотые погоны с крупными звездами, осекся и к ним: — Разрешите обратиться к полковнику?

Черняков сам встал ему навстречу:

— Поведешь генералов по подразделениям!

Никогда не видели окопы под Витебском столько начальства. Крутов повел двух генералов, Малышко — полковников, в тылы направились интенданты, на батареи — артиллеристы.

Генералы приказали, минуя комбата, сразу вести их в роты. Не поморщившись, следом за Крутовым, они шагнули в окопную грязь. Захлюпало под ногами, забулькало. Быстро измазались о глинистые бока окопов, но интересовались всем:

— Почему грязи много?

— Почему жердей не настлали в окопах?

— Почему пост так далеко один от другого?

Что ответишь на эти вопросы? Нет людей, не хватает рук! Бойцы с удивлением смотрели на генералов: какая нужда загнала их в окопы в такую пору? Однако не терялись, четко докладывали:

— Боец такой-то роты!..

Выскочил из блиндажика командир взвода, отрапортовал.

— Оборону держишь? — улыбался здоровый, краснощекий генерал, глядя на вытянувшегося лейтенанта, серого, затертого глиной.

— Держу! — твердо ответил лейтенант.

— Какой фронт взвода?

— Четыреста пятьдесят метров!

— Молодец! Сколько постов?

— Один. Ночью — три.

— Показывай, где живете.

Молча прошел лейтенант к блиндажу, отворил дверь:

— Прошу!

Согнувшись, протиснулись генералы в блиндаж, присели на земляные нары, застланные хвойными ветками, огляделись.

— Давай сюда людей, показывай!

— Двое на посту стоят, троих отправил за хворостом, один ушел за обедом. Больше нет никого, — перечислил лейтенант.

— Ты что, смеешься? — поднял брови генерал. — Какая это оборона без людей?

— Сколько есть, — пожал плечами лейтенант. — Все в расходе, на посту. Если прикажете собрать — соберу!

— Тут, видно, оборона на честном слове держится, — с усмешкой заметил другой генерал, уже седой. — Пожелай немцы, так и в плен заберут всех, кто остался.

Словно оправдываясь, лейтенант стал перечислять:

— Снайпера, санитара, химинструктора на переподготовку взяли? Взяли! На сборы агитаторов трех человек отпустил? Отпустил. Вот и взвод. С остальными в окопах сижу.

— Правильно, — подтвердил Крутов, — были такие распоряжения из дивизии — отправить на сборы!

Генерал продолжал расспрашивать:

— А если противник вздумает напасть?

— Не нападет. Смотрят за ним хорошо, сигналы есть, сразу огонь можно вызвать.

— А ну, пойдем, проверим!

Когда вышли из блиндажа, генерал указал на кустарники в нейтральной полосе:

— Оттуда выскочила вражеская разведка, обороняйся!

Командир взвода не раздумывал: красная ракета, описав большую дугу, ударилась о землю перед кустами. Сразу же деловито застучал станковый пулемет, а потом издали донеслись хлопки минометных выстрелов, и перед самой траншеей взбили землю несколько разрывов. Лейтенант поднял к плечу автомат: