Чтение онлайн

— Куда собралась. Иди наверх, живо, — и подтолкнул возмущённую девушку к лестнице. — Моя сестра не будет шляться ночью по лесу.

— Раскомандовались! — фыркнула Ксюша. — Мне уже не пятнадцать. Я сама кого хочешь загрызу в этом лесу. Тем более дружок ваш, Никита, всё время таскается за мной по пятам и распугивает всех самцов в округе, — она уже поднималась по лестнице недовольно ворча себе под нос, как вдруг резко развернулась, от волнения прикрыв рот ладошкой.

— Руслан, а как же Кариночка?!

— Какая к чёрту, Кариночка! — взвился я. А когда услышал смешок Ильи за спиной, только усилием воли сумел сдержать рвущийся наружу рёв. — Карина отменяется, — процедил сквозь сжатые зубы. — Я думать сейчас ни о ком не могу, как о своей девочке, которая бродит неизвестно где. Все мысли о ней! Поэтому, можешь завтра же передать Никите, пусть едет в клан Рагозина и передаст ему, что я разрываю брачный договор.

— Кариночка, очень расстроится, — наигранно-грустным голосом издевается Илья. — Может, ещё передумаешь?

Из груди раздался глухой угрожающий рык. И грудная клетка завибрировала с такой силой, что казалось вот-вот, мой зверь вырвется наружу.

— Ладно-ладно. Успокойся, братишка, — усмехнулся Илья, похлопав меня по плечу. — Я же пошутил.

— Шутник! Знаешь прекрасно, что я таких шуток не понимаю.

— Мда-а, — протянула Ксюша. — Рагозин будет недоволен.

— Плевать! Я уже поставил метку своей истинной. И мы связаны узами самой природы — их не разорвать, — взъерошил рукой тёмные волосы. — Теперь главное найти её по скорее… пока не поздно.

Илья

Лесничего мы нашли довольно быстро. Да он и не прятался от нас, даже не пытался. Но старый лис, ни в какую не хотел признаваться в том, что это он увёл нашу девочку. Хотя мы уже давно знали правду.

Опросив людей из лесничества, выяснили, что да, в те дни здесь была группа студентов из Москвы. Но как только они нашли пропавшую в лесу студентку, сразу же уехали обратно. И вывел её из леса именно он — Коновалов.

С каждым днём мы Русланом бесились всё больше и больше. Потому что разлука с нашей крошкой отдавалась не только невыносимой тоской в сердце, но и физической болью. И, похоже, связь между нами всё же возникла и даже уже полностью сформировалась. Потому что я стал чувствовать отголоски её эмоций, как свои собственные. Я чувствовал её страх, тоску и непонимание происходящего с ней. И это убивало. Чувствовать страдания своей крошки и не иметь возможности помочь — невыносимо.

Старик был твёрд, как скала. На него не действовали даже угрозы. И это в какой-то степени вызывало уважение, но облегчения оно всё равно не приносило. И даже грозный рёв Руслана, обратившегося в медведя, не пронял упрямого стрика.

— И не надо на меня рычать! — погрозил он пальцем на брызгающего от ярости слюной Руслана. — Не из пугливых!

Старик как ни в чём не бывало присел на трухлявый пень и исподлобья взглянул на нас.

— Рычать они вздумали на старших. Ишь, деловьё медвежье! — и головой недовольно качает. — Эх, знал бы ваш батька на кого рычать вздумали. Да мы с ним если хотите знать столько всего прошли вместе. По тайге, можно сказать бок о бок столько лет шастали. Зверьё из капканов доставали, браконьеров гоняли. А вы… Эх!

— Ну если вы так хорошо были знакомы с отцом, почему нам отказываетесь помочь? — сложив руки на груди нахмурился я.

Я в отличии от Руслана был в человеческом обличии и лучше держал себя в руках. А вот Рус… Он всегда был более импульсивен чем я. В гневе Руслан быстро вспыхивает, как спичка, но также быстро и затухает. У меня же более опасный характер. Как говорит Ксюха я — как спокойный океан перед штормом. Стоит набрать силу, и я уже не могу остановиться. Всегда одинаковые и всегда разные.

— А чем вам помочь-то? — старик снова прищурился и издевается. Совсем страх потерял на старости лет. — Я уже всё сказал, не знаю я никакой Полины и в глаза её не видел.

— Чёрт! — не выдержав рыкнул я. — Да поймите же, она наша пара. И мы ей метку уже поставили. Она теперь не сможет без нас, понимаете? Истинные не могу долго прожить друг без друга — они умирают. Так устроена наша природа оборотней. Если вы нам не поможете, то на вашей совести будет три жизни.

— Едрит твою налево! И когда ж только успели, ироды окаянные?! — старик чуть не поперхнулся от удивления. — За одну ночь?! Вот молодёжь нынче шустрая пошла. И Полинка, засранка, ничего не сказала, промолчала, — не подумав ляпнул старик. На этом и попался. Отпираться больше не было смысла.

— Матвей Макарович! — с нажимом произнёс я.

Старик потрепал свою седую бородёнку, тщательно что-то обдумывая в голове.

— Ладно, «шут» с вами! Но если обидите девчонку…, — он грозно сверкнул глазами из-под седых бровей. — Не посмотрю, что вы сыновья Михалыча. Лично на вас охоту открою или… браконьерам сдам.

Я усмехнулся. Дед меня забавлял всё больше — бесстрашный.

— Не волнуйтесь. Мы свою девочку никогда не обидим.

Старик рассказал где можно найти Полину. Адреса её точного места жительства он конечно не знал, но назвал университет, в котором она учится в Москве. Это уже что-то. Теперь найти её будет гораздо проще.

И чем скорее мы её найдём, тем лучше. Потому что ощущения от разлуки уже становятся невыносимыми. И наша девочка страдает, я чувствую это.

Илья

И вот, наконец, мы уже в шаге от своей цели. Квартира номер семнадцать, коричневая металлическая дверь, а за ней — желанный приз.

Звонок в дверь.

Ожидание невыносимо.

Наконец, дверь открывается и на пороге стоит ОНА. Самая желанная, самая сладкая в мире девочка… наша девочка. Маленькая, хрупкая, манящая. И такая смешная.

Полина стояла на пороге в коротеньких шортиках и в каких-то смешных розовых тапках с зайцами. Совсем ещё крошка, но чертовски сексуальная крошка.

У неё был растерянный измученный вид. Под глазами тёмные круги и губки дрожат — того и гляди заплачет. Видно было, что страдала и, похоже, уже давно.

Но теперь всё будет хорошо. Теперь мы о тебе позаботимся, маленькая.

— Живая, — выдохнул Руслан.

— Наконец-то мы тебя нашли, крошка.

Я закрыл за собой дверь, отрезая нас от всего мира, оставляя наедине с нашей девочкой.

А у Полины слёзы градом по лицу. Она громко всхлипывает и бросается к нам. Запрыгивает на первого, кто попадается ей на пути и им, оказываюсь я. Обнимает за шею и обхватывает стройными ножками торс, прижимается всем своим хрупким тельцем.

Моя девочка!

И у меня крышу срывает, напрочь. От её запаха, кожи её нежной и от бешеных эмоций, что бьют из неё через край.

Да, я всё чувствую! Наша связь стала настолько крепкой, что я ощущаю все её эмоции, как свои: возбуждение, отчаяние и смятение.