Чтение онлайн

***

Лера вернулась за полночь, Яша к этому времени весь извелся. Категорически, наотрез и окончательно запретила ему Лера сопровождать ее и он трижды тридцать раз проклял себя за то, что послушался. Однако, Лера вернулась целая и невредимая и одного этого Яше было для счастья вполне достаточно, по крайней мере, на эту ночь. Не то Лера…

Она абсолютно не хотела сейчас осчастливливать кого бы то ни было. И себе счастья тоже не искала. Пока она работала, пока вливала здоровье в тех, кто в этом нуждался, боль от потери Катушки словно ныряла за серую ширму из многослойной мешковины: рядом, даже почти на виду, но запах ее перебивается запахом крови и лекарств, а голоса раненых и врачей заглушают ее вой. Лера держала боль за ширмой сколько могла, но когда она села в машину к согласившемуся довести ее до дома шоферу "скорой", боль откинула ветхую ткань и на Леру накатило.

Шофер подумал, что с ней припадок от нервного истощения, тормознул так, что чуть не боднул лобовое и бросился на помощь с теплой водкой в одной руке и настойкой пустырника в другой. Водки Лера через силу глотнула, заела горсткой персена с финлепсином и истерика сменилась апатией. Как зомби, поддерживаемая шофером, она по приезде доплелась до крыльца, села на ступеньку, медленно пошарила по карманам и молча протянула несколько купюр. Денег шофер не взял, вместо этого без стука вошел в дом и призвал его насельщиков забрать Леру внутрь и, черт возьми, поберечь девочку.

Уже без чужой помощи, но все еще в сомнамбулическом состоянии дойдя до кровати, Лера боком повалилась на нее и сжала зубами угол подушки. Обуреваемый смесью радости и вины Яша, суетился как спаниель, трогал Лерины руки, заглядывал в глаза, что-то говорил. Леру все это невыносимо раздражало. Она думала о том, вызван ли тремор у нее в руках побочным действием финлепсина или это реакция на резкое понижение артериально давления и о том, какого цвета скрытые наволочкой перья скрипят у нее между зубами. О чем угодно, лишь бы не пускать в голову мысли о Катушке. Это была одна из тех вещей, которым ее научил Игорев дед. "Три дня не давай горю воли. Занимай руки новым делом, занимай мозги сложным делом, избегай привычного — расслабишься и начнешь горевать. Избегай приятного — расслабишься сразу после и загорюешь. Три дня продержишься — сможешь потом перемочься. А нет — сожжешь себя." — ничего такого он впрямую не говорил. Но именно это было той выжимкой из его рассказов, которые Лера усвоила. Беда была в том что усвоила она неправильно. Это был дедов способ, а Лере предстояло найти свой. Каков он, дед не знал, но намекал, что Яша может помочь, вот только надо его направлять. Яша из тех, кто чужую боль взять может и хочет, только пока не умеет. А он, дед, умеет, да не всегда рядом будет. А Яша, если позволить — всегда. Но Лера неправильно его поняла и поэтому отвернулась к стене и провела эту ночь одна. Яша сидел у ее постели, сидел до самого утра. А утром принес Лере воды и ушел на чердак. Не стоило этого делать, но он привык иметь дело с людьми вроде Игоря и Риты, которые по утрам хоть и обостренно чувствительны, но при этом совершенно невыносимы и чувства свои выражают в форме агрессивной мизантропии. Лера была из другой породы, но Яша этого не понял. Три дня Лера глушила в себе горе в одиночку, а в итоге заноза, которую можно было вырвать зубами пока еще кончик торчит наружу, ушла под кожу и стала нарывом, взрывающимся болью при малейшем прикосновении, открывающимся, по времени, но никогда не заживающим насовсем.

А на следующий день пропала связь. Сперва перестали работать сотовые, а через несколько часов, спутниковые телефоны. Покрутив рацию в Хаммере, Дима выяснил, что на всех каналах — только помехи. Проводной связи в доме не было, но по словам Димы с Арсеном, съездивших в город, она хоть и работала, но тоже, как-то не в полную силу. К ночи связь появилась.

— Слушай, позвони нашему менту, узнай что за фигня? — попросил Яшу Игорь.

— Так мы ж, вроде как, ментов вместе с чекистами послами. — засомневался Яша.

— Разве? Ну и ладно, послали, значит послали. Пусть утрется, все простит и расскажет, кто с телефоном балуется. — нахально потребовал Игорь.

— Скажи: мы немножко заплатим за информацию. — подсказал Арсен и извиняющимся тоном добавил: — Ну, мне тоже любопытно.

Полученные Яшей сведения никого не удивили. Власти считали, что устройства обеспечивающие беспроводное вещание понадобились магам и те их без зазрения совести использовали в своих целях. В каких — никого, похоже, всерьез не интересовало.

— Зря, говорит, потратились. Это, мол, открытые сведения, уже официальное объявление сделано, а ночью его повторят по всем каналам телевидения и радио. Ехидно причем говорит. Чего он злорадствует-то?

— А чего б нет? — почесав голову, заметил Игорь, — Ему нас любить не за что, есть повод позлорадствовать — злорадствует. Не доброрадствовать же ему!

— Я и интересуюсь, — терпеливо объяснил Яша, — по какому поводу он злорадствует, а не почему ему нравится это делать.

— Так он же сказал почему! "Зря потратились" — вот поэтому.

— Немножко не уверен, что поэтому. — протянул Арсен, но никто больше не заинтересовался и он оставил свои подозрения при себе. Подозрения, кстати, абсолютно верные, в чем всем пришлось убедиться этой же ночью.

Горевестником выступила Рита.

— Телевизор не смотрите! — попеняла она севшим поздним вечером за преферанс друзьям.

— Неа, — мотнул головой Яша, — смотрим как Игорь Борисович будет мизер играть с тремя дырками.

— А что ты так возбудилась? Каркуша с Хрюшей опять мультфильм не до конца показали? — подъелдыкнул супругу Игорь.

— Дупла! — уперев руки в бока объявила Рита. — особое обращение президента показывают! И знаете, что он там говорит?

— Ну? — без всякого интереса спросил Игорь.

— Что доподлинно установлено — в массовых авариях на железной дороге, в порче трансляционного оборудования и еще в чем попало виноваты безответственные граждане обладающие необъясненными возможностями, в просторечии именуемые колдунами. Как-то вроде так, но за верность цитирования не ручаюсь. Призывает колдунов к сознательности, а прочих к спокойствию и без паники.

— О как! — сделав печальное лицо, отреагировал Дима, — Козлами отпущения нас объявил избранник, всех собак на нас повесил и, как это…

— Стреляный воробей? — наугад предложил Игорь, уловивший только фаунистический уклон Диминой речи.

— Не! И не кобыле легче, и не волка не корми, и не рыбку из пруда. Неважно! Доигрывать быстрее давайте, а то сейчас эксцессы начнутся.

— Не начнутся. — не поверил Игорь, — К нам же уже ходила вроде толпа с дрекольем и ничего, обошлось.

— Спорнем? — предложил Дима.

Рита махнула на не впечатлившихся принесенным ею известием друзей рукой и ушла смотреть, как после речи президента, приглашенные эксперты, на каждом канале свои, начали нагнетать.

— Ща народец накрутят, он пар выпустит, маленько вашего брату замучив, а потом скажут "Вы что это, творите? Мы вам разве велели паниковать и самосуд учинять? Мы только хотели информировать!".
– пояснил очевидное Игорев дед, который составил Рите компанию в просмотре.

Друзья не успели еще дописать пулю, как за забором заметались огни фар и дом окружило множество автомобилей, среди которых толпилось столько народу, что было понятно — мало кто ехал в машине один, все больше набивались по пятеро-шестеро.

— Яша, сделай рупор. — попросил Игорь.

Яша передал другу возникший из ниоткуда мегафон и попросил: — В кой-веки, не эскалируй, а успокой людей, ок?

Не отвечая, Игорь подошел к воротам, легко вскарабкался на них и сел, свесив ноги наружу.

— Люди! — заорал он в мегафон, — Вы зачем пришли!? Расходитесь! Вы ж все сплетники! Вы ж знаете давно, как мы с целой ротой спецназа разобрались! Всех перебили! А нас потом с самолета бомбили, да хрен-то там! Идите домой, пока мы добрые!