Чтение онлайн

— Если бы они были мне нужны, я взял бы. Но они мне не нужны. С благодарностью возвращаю.

Каридиус взял чек. Супруги Эссери еще немного посидели, потом сказали, что им еще нужно укладывать всю лабораторию, и простились.

Как только гости скрылись за дверью, Иллора взорвалась:

— Генри Каридиус! Вы дали этой женщине тысячу долларов?

Каридиус уставился на нее, пораженный.

— Этой женщине?.. О ком ты говоришь?

— Ты дал такие деньги этой беспутной женщине.

— Милочка, разве ты не видела, что Джим вернул их? Да вот чек, посмотри сама, он на имя Джима. — Он протянул ей клочок бумаги.

— Но дал ты его ей? Ты ее имел в виду! Ах! Ах! — Началась истерика.

Каридиус обнял ее.

— Тише! Тише, дорогая! Не кричи так! Господи! Ведь я дал их Джиму! Видишь, написано его имя… Лула! Лула! Принесите из ванны нюхательную соль! Милочка, успокойся, прошу тебя! Ты весь дом подымешь!

На следующее утро, за завтраком, газета, только что из типографии, и еще не успевшая просохнуть, сообщила достопочтенному Генри Ли Каридиусу все новости дня. Первая страница была занята отчетом о больших маневрах, которые американский флот проводил в Тихом океане. Тут Каридиус почему-то вспомнил об Эссери и Розе Сейлор — то есть миссис Эссери — и об электрическом аппарате, который они увезли в Японию. Все же он не осуждал Эссери за то, что тот старался извлечь, что можно, из своего изобретения, вместо того чтобы дать ему также уплыть в руки компании.

На второй странице он прочел о пыльных ураганах на Западе, в той местности, где по распоряжению правительства урожай был перепахан, дабы уменьшить запасы зерна до размеров, обеспечивающих выгодный сбыт.

Женские клубы собирались созвать всеамериканский митинг в Вашингтоне. Федеральная полиция взяла на себя охрану поселка при заводе военного снаряжения.

Каридиус заморгал глазами и еще раз пробежал эту заметку. Федеральная полиция… поселок при заводе… Это значит — конец работе Канарелли… если только он не договорится с федеральной полицией, как договорился с местной…

Каридиуса удивило, что федеральная полиция взяла на себя чисто муниципальные функции. Это, конечно, рука Меррита Литтенхэма.

Вспомнив о финансисте, Каридиус, естественно, вспомнил и Мэри Литтенхэм. Он сложил газету, оставил ее возле прибора жены, затем взял шляпу и вышел на улицу. Полчаса спустя, приехав в аэропорт, Каридиус начал озираться по сторонам в надежде увидеть своего секретаря.

Впрочем, он отлично знал, что ее здесь нет. Они ведь сговорились не летать вместе в Вашингтон.

Он вылетал в десять часов, а она следовала за ним в одиннадцать.

Он подумал, что если бы было наоборот, он приехал бы в аэропорт на час раньше, чтоб хоть издали помахать ей рукой.

Каридиус, вероятно, до самого приезда в Вашингтон продолжал бы думать о своей возлюбленной, если бы один из пассажиров не прервал его мыслей.

— Глядите! Глядите, там, в конце поля! — воскликнул он взволнованно. — Видите, красный самолет и в нем парень с белыми волосами?

— Да, — ну и что же?

— Он из шайки Канарелли. Учится летать. Совсем мальчишка, а денег, говорят… Самолеты покупают, каково?

Поскольку Каридиус лично знал самого Канарелли, он не особенно интересовался его подручными, но подумал не без иронии, что рэкетир, повидимому, решил обзавестись собственной воздушной службой связи, чтобы не повторился случай с Уэстоверским банком.

— Нет, вы только посмотрите на него! — кричал пассажир, провожая глазами красный самолет. — Он делает мертвую петлю! Новичок — и мертвая петля!

— А почему вы думаете, что он новичок?

— Мне сказал сторож… уж и отчаянный народ эти рэкетиры.

— Я не знал, что тут разрешают тренироваться любителям.

— Нет, здесь не разрешают. Он просто приземлился и сейчас же опять пошел вверх. Летная школа где-то в восточной части города. А любопытно посмотреть на настоящего, живого рэкетира!

Приехав к себе в канцелярию, Каридиус увидел на полу телеграмму, просунутую под дверь. Он поднял ее и вскрыл. Телеграмма была от Сола Мирберга и гласила:

«Политическое дело крайней важности возвращайтесь Мегаполис немедленно жду вас полудню Мирберг».

Каридиус прочел телеграмму и огорчился. Было совершенно немыслимо вернуться в Мегаполис, не повидав Мэри Литтенхэм. Он решил позвонить Мирбергу по телефону. Не могло быть такого политического дела, в котором он был бы лично крайне заинтересован, поскольку он уже занимал депутатское кресло в Конгрессе. Затем ему пришло в голову, что дело касается какого-нибудь приятеля Мирберга, заинтересованного в проведении того или иного билля, и Мирберг желает, чтобы он для этого пустил в ход все возможные пружины. Что-нибудь в таком роде… для того Мирберг его и вызывает, и нечего ему сновать между двумя городами, точно ткацкий челнок!..

Взяв трубку, он вдруг заметил письмо, очевидно, намеренно положенное на крышку пишущей машинки. Он перегнулся через стол, взял конверт и узнал почерк Мэри Литтенхэм. Сердце у него екнуло. Должно быть, накануне вечером, перед уходом из канцелярии, она решила не снимать квартиру, а возможно, и отказаться от службы у него.

Он вскрыл свободной рукой конверт и прочел:

Каридиус прочел записочку и с облегчением вздохнул. Нетерпеливый голос твердил в телефонную трубку:

— Междугородняя! Отвечает междугородняя!

— Простите, я ошибся номером! — крикнул Каридиус, повесил трубку, торопливо вышел на улицу, сел в такси и поехал на Джей-стрит.

Джей-стрит — широкая грязная улица, обсаженная деревьями и окаймленная двумя рядами чрезвычайно мрачных и, словно нарочно, не приспособленных для жилья домов.

Каридиус предупредил шофера, что он ищет зеленую машину, которая должна стоять где-нибудь у тротуара, и убедительно просил его внимательнейшим образом оглядывать правую сторону улицы, в то время как он займется левой. Так они проехали всю улицу, пока им не преградила путь железнодорожная ветка.

Каридиус ворчал на шофера, утверждая, что тот пропустил зеленое такси. Они повернули и поехали обратно, причем теперь Каридиус оглядывал правую, а шофер левую сторону. Вскоре шофер заметил зеленое такси и подъехал к нему. Каридиус был озадачен.

— Такси, очевидно, пересекло улицу, пока мы разворачивались, — сказал он.

— Должно быть, так, сэр, — согласился шофер, останавливая счетчик и выпуская Каридиуса.

Каридиус с бьющимся сердцем подошел к трехэтажному кирпичному дому, поднялся на пять ступенек и дернул медную ручку звонка. Дверь открылась, и он увидел Мэри Литтенхэм, старуху с повязанной головой и молодого человека в засаленном черном халате. Мисс Литтенхэм познакомила их.