Чтение онлайн

– Я не мухлюю.

– Как видите, мистер Костнер, я улыбаюсь. А улыбаюсь я, видя, как вы наивно верите, что ваши слова меня убедят. Клянусь, я был бы просто счастлив вежливо кивнуть и сказать: да, конечно, вы не мошенничаете. Но никто не может выиграть тридцать восемь тысяч долларов, взяв девятнадцать главных призов подряд на одном и том же игральном автомате. Тут, мистер Костнер, даже с математической точки зрения нет никаких шансов. Это столь же невероятно, что и столкновение нашего солнца с тремя неизвестными планетами в ближайшие двадцать минут. Или нажатие красной кнопки в Пентагоне, Кремле и Пекине в одну и ту же микросекунду. Это, мистер Костнер, не-возмож-но. И теперь это происходит в моем казино!

– Мне очень жаль.

– Думаю, все-таки не очень.

– А, ну конечно. Деньги-то мне пригодятся.

– А на что конкретно, мистер Костнер?

– Честно говоря, еще не задумывался.

– Понимаю. Что ж, мистер Костнер, давайте посмотрим на дело вот с какой стороны. Удержать вас от игры я не могу. А если вы по-прежнему будете выигрывать, мне придется платить. И никакие небритые головорезы не будут поджидать вас в темном закоулке, чтобы тряхануть. Все чеки будут оплачены. Мне, мистер Костнер, остается надеяться только на сопутствующую рекламу. В этот самый миг все игроки Вегаса находятся в нашем казино, ожидая, когда вы начнете бросать серебро в автомат. Правда, если вы продолжите в том же духе, потерь мне все равно не возместить, но что-то я по. крайней мере верну. Здесь каждый игрок старается держаться поближе к фарту. Единственное, о чем я прошу, это об одной маленькой услуге.

– Судя по вашему великодушию, услуга, надо думать, совсем пустяшная.

– Шутить изволите.

– Нисколько. Так что же от меня требуется?

– Поспите часиков десять.

– А вы тем временем снимете автомат и переберете его по винтику.

– Да.

– Если я и дальше собираюсь выигрывать, то глупее хода для меня не придумать. Вы можете так перетряхнуть все нутро автомата, что я уже никогда не выиграю. Даже если истрачу все тридцать восемь кусков.

– У нас лицензия штата Невада, мистер Костнер.

– Ну и что? Я тоже из хорошей семьи, а посмотреть - так просто босяк. Правда, с тридцатью восемью тысячами долларов в кармане.

– С автоматом, Костнер, ничего не случится.

– Тогда зачем снимать его на десять часов?

– Нужно хорошенько покопаться с ним в мастерской. Если там какой-то незаметный дефект вроде усталости металла или износа зубчатой передачи, то нам важно позаботиться, чтобы такое не приключилось с другими автоматами. А кроме того, лишнее время позволит собрать со всего города публику, которую мы сможем использовать. Часть туристов окажется у нас в руках и поможет возместить ущерб, который вы нанесете, сорвав банк в этом казино - с помощью игрального автомата.

– Приходится верить вам на слово.

– Послушайте, Костнер. Этот отель будет еще долго работать после вашего отъезда.

– Если только я перестану выигрывать.

Хартсхорн натянуто улыбнулся.

– Уместное замечание.

– Так что ваш довод меня не убеждает.

– Других не имеется. Если вы пожелаете вернуться в зал, я вас остановить не смогу.

– И мафия мной потом не займется?

– Прошу прощения?

– Я говорю - мафия...

– У вас такая живописная манера выражаться. Честно говоря, понятия не имею, о чем идет речь.

– Уж конечно, не имеете.

– Вам следует поменьше читать бульварщину. Тут законный бизнес. Я лишь прошу об услуге.

– Ладно, мистер Хартсхорн. Правду сказать, я уже трое суток не смыкал глаз. Десять часиков очень пойдут мне на пользу.

– Я сейчас попрошу дежурного подыскать вам тихий номер на верхнем этаже. Большое спасибо, мистер Костнер.

– А, сущий пустяк.

– Мне так не кажется

– Бросьте, рано или . оздно случается даже самое невероятное.

Костнер уже повернулся уходить, а Хартсхорн в это время закуривал сигарету.

– Да, кстати, мисгер Костнер...

– Что?
– Костнер обернулся.

И тут у него перед глазами все поплыло. В ушах раздался звон. Хартсхорн заколыхался где-то на краю зрения, будто зарница на горизонте. Будто напоминание о том, что Костнеру во что бы то ни стало требовалось забыть. Будто мольба и рыдания, что все терзали и терзали каждую клеточку его мозга. Голос Мэгги. Все еще там... и опять что-то говорит...

"Они постараются больше тебя ко мне не пустить":

Все, о чем мог подумать Костнер, были обещанные ему десять часов сна. Эти десять часов вдруг сделались важнее денег, важнее потребности в забвении, важнее всего на свете. Хартсхорн продолжал говорить, болтал всякую всячину, но Костнер его не слышал. Получалось так, словно он отключил звук и видел теперь лишь бесшумное движение мягких хартсхорновских губ. Костнер потряс головой, пытаясь прийти в себя.

Появились с полдюжины перетекавших друг в друга Хартсхорнов. И снова послышался голос Мэгги.

"Здесь тепло. И я одна. Если сможешь прийти, не пожалеешь. Приходи, пожалуйста. Поскорее"-.

– Мистер Костнер?

Голос Хартсхорна словно просачивался сквозь слой ила - густой, как ворс на бархате. Костнер изо всех сил напряг зрение. Страшно усталые карие глаза начали что-то различать.

– А слышали вы про тот игральный автомат?
– спрашивал его Хартсхорн. Про ту странную историю, что приключилась с ним недель шесть назад?

– А что такое?

– Прямо за ним умерла девушка. Потянула рукоятку-и сердце прихватило. Умерла прямо там на полу.

Некоторое время Костнер молчал. Ему отчаянно хотелось спросить Хартсхорна, какого цвета были у умершей девушки глаза, но он боялся услышать в ответ: голубые.

Уже взявшись за ручку двери, он заметил:

– Получается, у вас с тем автоматом сплошная полоса невезения.

Хартсхорн загадочно улыбнулся:

– Получается так. Может статься, она и дальше продолжится.

Костнер заиграл желваками.

– Это вы к тому, что я тоже могу умереть, - тогда полоса и продолжится?

Улыбка Хартсхорна застыла, будто навсегда отпечатываясь у него на лице.

– Спокойного вам сна, мистер Костнер, - произнес владелец отеля.

Во сне она явилась ему. Длинные гладкие бедра и нежный золотистый пушок на руках; глубокие, как прошлое, голубые глаза, изумительно переливающиеся, будто лиловатые паутинки; упругое тело - восхитительное тело Женщины на все времена. Мэгги пришла к нему.

"Здравствуй. Долго же я скиталась".

– Кто ты?
– растерянно спросил Костнер. Он стоял на студеной равнине или то было плоскогорье? Ветер кружился вокруг них - или только вокруг него одного? Она была само совершенство, он ясно ее видел или все же сквозь дымку? Голос ее был глубок и звучен или легок и нежен, будто ночной жасмин?

"Я Мэгги. Я люблю тебя. Я тебя ждала".

– У тебя голубые глаза.

"Да".
– С любовью.

– Ты очень красива.

"Спасибо".
– Радостно, по-женски.