Чтение онлайн

— Из него можно стрелять выборочно — короткими или длинными патронами. Короткие предназначены для стрельбы на очень близком расстоянии, но пули длинного патрона поражают цель даже на расстоянии в сто пятьдесят метров и больше.

На мраморной каминной доске лежали кучкой еще двадцать других свинцовых кусочков.

— Н-да… Вчера мы проделали опыт с несколькими карабинами. Пуля, которой убили Леони Бирар, была, вероятно, длинная, 22-го калибра, и вес ее соответствовал весу тех, которые мы испытали.

— А патрон не нашли?

— Мои люди тщательно обыскали сад за домом. Они и сейчас еще продолжают поиски. Вряд ли стрелявший подобрал гильзу… Как видите, я пытаюсь объяснить вам, что у нас крайне мало вещественных доказательств.

— Скажите, а давно ли пользовались этими ружьями?

— Недавно. Но установить это точно трудно, так как мальчишки обычно не заботятся о чистке и смазке ружья после употребления. Медицинская экспертиза — взгляните, вот справка — тоже не очень-то нам помогла, потому что врач не может определить даже приблизительно, с какого расстояния произведен был выстрел. Это могло быть и с пятидесяти и со ста метров…

Стоя у окна, Мегрэ набивал трубку и рассеянно слушал лейтенанта. Напротив церкви он видел мужчину с всклокоченными черными волосами, который подковывал лошадь, и молодого парня, державшего ее ногу.

— Вместе со следователем мы рассмотрели многие возможные гипотезы. Первая, пришедшая нам на ум, может показаться вам странной: это несчастный случай.

Преступление настолько невероятно, так мало возможностей убить старую почтальоншу из карабина 22-го калибра, что мы невольно задали себе вопрос: не произошло ли это случайно? Кто-нибудь в саду, как это часто делают мальчишки, мог стрелять по воробьям. Бывают еще более странные совпадения… Вы понимаете, что я хочу сказать?

Мегрэ утвердительно кивнул. Чувствовалось, что лейтенант испытывает почти детское желание добиться его одобрения, и трогательно было видеть, как он старался.

— Мы отнесли эту гипотезу к разряду теории чистой случайности. Если бы смерть Леони Бирар произошла в другое время дня, или в выходной день, или в каком-либо другом месте, то мы бы и остановились на этом предположении, как на наиболее вероятном. Однако старуха была убита в то время, когда все дети были в школе.

— Все?

— Почти все. В этот день в школе отсутствовало трое или четверо учащихся, и все они живут довольно далеко. Кроме того, в это утро в деревне их не видели. Еще один — сын мясника — уже целый месяц лежит в постели. Мы обсудили также и второе предположение — недоброжелательное отношение к покойной. Допустим, кто-то из соседей, кого она сильно разозлила, выстрелил издалека, чтобы попугать ее или разбить окно… разумеется не помышляя при этом об убийстве. Я еще не отказался от этой второй версии, ибо третья — преднамеренное убийство — потребовала бы первоклассного стрелка. Если бы пуля попала не в глаз, а куда-нибудь еще, старуха бы отделалась легким ранением. А чтобы попасть именно в глаз, да еще с большого расстояния, надо быть исключительно метким стрелком… Не забывайте, что все это произошло среди бела дня, посреди деревни, в тот час, когда большинство женщин дома.

Стояла хорошая погода, и многие окна были раскрыты настежь.

— Вы пытались установить, где находился каждый из ее соседей около четверти одиннадцатого утра?

— Вы слышали показания Марии Шмелкер. Показания остальных так же неубедительны, как и ее. Все дают показания очень неохотно, а когда вдаются в подробности, то это только больше запутывает дело.

— Помощник полицейского был в своем саду?

— По-видимому, да. Все зависит от того, на какое время надо ориентироваться — на радио или на церковные часы, так как часы на церковной башне спешат на пятнадцать — двадцать минут. Кто-то из тех, кто слушал радио, сказал, что видел, как Тео направлялся в «Уютный уголок» в начале одиннадцатого. А в «Уютном уголке» утверждают, что он пришел туда уже после половины одиннадцатого. Жена мясника, сушившая на дворе белье, утверждает, что видела, как он вошел, по обыкновению, в свой погребок пропустить стаканчик вина.

— У него есть карабин?

— Нет. Только охотничье ружье — двустволка. Я рассказываю вам все это лишь для того, чтобы показать, насколько мне трудно получить точные сведения. Только мальчишка стоит на своем.

— Сын полицейского?

— Да.

— Почему он ничего не сказал при первом допросе?

— Я задал ему такой вопрос, но он ответил весьма уклончиво. Вам, конечно, известно, что его отец, Жюльен Селье, женился на племяннице старухи.

— Я знаю также, что Леони Бирар объявила ей, что лишает ее наследства.

— Марсель Селье сказал, что он не хотел впутывать своего отца в это дело. Только вчера вечером он рассказал отцу об этом. И Жюльен Селье привел его к нам только в четверг утром. Вы их увидите. Это симпатичные, честные люди.

— И Марсель видел, как учитель выходил из сарая?

— Так он утверждает. В классе дети были предоставлены самим себе, они баловались, а Марсель Селье, серьезный, спокойный мальчик, подошел к окну и увидел Жозефа Гастена, выходившего из сарая.

— А он видел, как тот туда входил?

— Нет, только как он выходил. В этот момент выстрел уже прозвучал. Учитель же продолжает отрицать, что в то утро он входил в сарай. Или он врет, или мальчишка все выдумал. Но зачем?

— В самом деле, зачем? — спросил Мегрэ.

Перемена в школе кончилась. Мимо окна прошли две женщины с сумками в руках, направляясь в кооператив.

— Могу я осмотреть дом Леони Бирар? — спросил Мегрэ.

— Я провожу вас. Ключ у меня.

Ключ также лежал на каминной полке. Лейтенант сунул его в карман, застегнул китель и надел фуражку. Они вышли. В лицо им пахнуло морем. Правда, запах моря был едва уловим, и это огорчило Мегрэ.

Они завернули за угол и перед заведением Луи Помеля комиссар вдруг сказал:

— Не выпить ли нам по стаканчику?

— Вы полагаете?.. — смущенно пробормотал лейтенант.

Пить в бистро или в харчевне было не в его правилах.

Предложение комиссара смутило его, и он не знал, как отказаться.

— Я думаю, только…

— О, всего один глоток белого вина.

Тео сидел в углу за стойкой, вытянув длинные ноги, бутылка вина и стакан стояли поблизости. Напротив него стоял почтальон, вместо левой руки у него был железный крюк. Когда они вошли, оба замолчали.

— Что вам предложить, господа? — спросил Луи, стоявший за стойкой с засученными рукавами.

— По стаканчику белого вина.

Смущенный Даньелу старался держаться с достоинством. Может, поэтому-то помощник полицейского и смотрел на них обоих насмешливо. Высокий, громоздкий, он был, видимо, раньше толстяком, а теперь похудел, и его дряблая кожа покрылась морщинистыми складками, напоминавшими чем-то смятую одежду.

В его взгляде читалась насмешливая самоуверенность крестьянина, к которой добавлялась самоуверенность политикана, привыкшего вносить сумятицу в муниципальные выборы.

— Так что же стало с этим канальей Гастеном? — спросил он будто ни к кому не обращаясь.

И Мегрэ, не зная почему, ответил ему в том же тоне:

— Он ждет, когда кто-то другой займет его место.

Такой ответ шокировал лейтенанта. А почтальон быстро обернулся.

— Вам удалось что-то открыть? — спросил он.

— Вы должны знать эти места лучше, чем кто-либо другой. Ведь вы ежедневно совершаете обход всей округи.

— И какой обход! Прежде было не так: тогда люди не получали за всю свою жизнь ни одного письма. Я вспоминаю, что на некоторые фермы я заходил только раз в год, с календарем. А сейчас не только каждый получает газету, которую надо приносить ему на дом, но есть еще и такие, кто получает пособия или пенсии. Если бы вы знали, сколько на это уходит бумаги… — С удрученным видом он повторил: — Сколько бумаги! Сколько бумаги!.. — Он проговорил это таким тоном, словно сам заполнял все эти бумаги. — Сначала ветераны войны. Это я понимаю. Затем вдовьи пенсии. Потом социальное страхование, пособия многодетным семьям. И пособия… — Он повернулся к полицейскому: — Ты ведь знаешь, небось в деревне не найдется ни одного человека, который за что-нибудь не получал бы пособия от государства. Я уверен, что некоторые и детей рожают лишь для того, чтобы получать пособия…