Механическое сердце
Шрифт:
А потом смекнули – новенький я, беглец с другой поляны, у них такое не первый раз случалось. Ох, сволочи, как же довольно они ржать начали. Ресницами огроменными «хлоп-хлоп», а в зрачках пустота плавает и сама себя переваривает. Меня чуть не стошнило. Вроде и взрослые, а будто нелюди какие-то, не лучше Красимиры…
– Пополнение, значит, – говорят, а сами сверху вниз меня изучают да хихикают. – Вольной жизни, мол, захотел, с полянки родной утек? Добро, значит, на Интернат пожаловать. Тут из таких хулиганов быстро нормальных граждан делают…
Дети из колонны смотрят с интересом, будто я насекомое подопытное, которому скоро крылышки отрывать начнут. Пастухи все шепчутся, я на коленях стою – руки связаны, спина болит. Все, думаю, простите, родненькие, не свидимся больше… Сходил Лифту помочь, называется, собственной головы не сберег.
Настена, да перестань реветь-то! Ну вот же я, перед тобой, глупышка… Успокойся, ладно? Выбрался я, сама же видишь! Давай лучше расскажу, что дальше было.
Потащили меня вслед за всеми, значит. Надзиратели пинками подгоняют, а сами все рядят, в какую группу меня определять и когда тестирование проводить, чтобы галстук подобрать подходящий. Вызвали вожатого – это был старший мальчик в колонне, присматривавший за порядком помимо Пастухов.
– Вот, – говорят, – принимай новенького. Вечером тесты, утром «окольцуем», а пока он твой.
Думал, с ним-то хоть общий язык найдем, почти ровесники ведь… Ага, размечтался. Тот первым делом мне в живот кулаком «на»!
– Пока, – говорит, – наших законов не выучишь, будешь бит. А сейчас молчи и наблюдай, малявка.
И в строй меня определил, где сверстники вышагивали. А те – сущие звери, а не люди. Думал, хоть кто-то подружиться попробует, познакомиться или помочь. Не тут-то было! Пихают со всех сторон, шипят, на ногу наступить норовят. Главный заводила там мальчишка по прозвищу Зубастик, настоящий гаденыш, наши школьные задиры по сравнению с ним – милые баловники… Лупят меня, значит, пихают. А колонна тем временем в барак жилой возвращается, где у каждого персональная койка в общей комнате. Это, как потом выяснилось, они с утренней рабочей смены шагали.
Пастухи внутрь завели и преспокойно по своим делам утопали. А я в уголок забился и уши навострил. В тот час, на отдых выделенный, про поляну эту мерзкую все и разузнал… Народец местный, Пастухами забитый, когда в одиночестве остается, о чем угодно говорить готов, лишь бы не молчать – и чего я там только не услышал…
Ой, друзья, упаси вас Лифты когда-нибудь там оказаться. Или кого-то из ваших знакомых. Даже тех, кому вы невольно желаете гадостей или неудач.
Это жуткое место, его не сравнить ни с крысиным миром, ни с искаженной реальностью червяков. Пастухи – настоящие белоглазые выродки, способные просто из-за плохого настроения избить подопечного до полусмерти или сломать ему руку. К сожалению, дети, прожившие на Интернате хотя бы месяц, становятся такими же жестокими, как их палачи…
Невероятно, но в Спасгороде существует невероятное количество семей, отказывающихсяот своих сыновей и дочек. Представляете? Отказаться от собственного ребенка! Сдать его на Интернат, где тот обретет новую «семью», жестокую и безумную? И таких много, с каждым годом все больше, я лично слышал обрывки рассказов.
Бывает, взрослые отдают детей совсем крохами, еще в пеленках. А некоторые – что еще страшнее – теряют интерес к своему ребенку, когда тому уже исполнилось шесть или даже девять лет! И, словно ненужную вещь, сдают на эту проклятую поляну, причем за вознаграждение…
Еще на Интернат попадают за провинности – школьные пугалки и страшилки, которыми нас потчевали учителя, оказались чистой правдой! За преступления, нарушения законов города или многократные дисциплинарные взыскания на самом деле можно угодить под дубинку Пастуха.
Часть группы, где я провел день, была забита или напугана настолько, что даже не могла вспомнить, почему носит галстуки. А вот другая часть обитателей барака оказалась совсем не такой – эти хорошо помнили все правонарушения, за которые были отправлены на перевоспитание. Помнили и гордились ими, соревнуясь между собой в дикости и беспринципности…
Согласен, Витька, это немыслимо… А знаешь, что еще жутко? Что эти получеловеки из года в год пользуются неписаным кодексом стаи, при всей лютости правил умудряясь не переступать границ дозволенного надзирателями. Потому что тех, кто осмелился нарушить официальные законы Интерната, отправляют еще ниже, после чего о человеке забывают.
Да-да, вы не ослышались. Если я правильно понял болтовню местных, у Пастухов даже существует какой-то договор с червями. Каждый месяц белоглазые за плату поставляют на Станцию какое-то количество новеньких, причем как правонарушителей, так и случайно отобранных жертв. Ну а что с ними делают черви, вам рассказывать уже не нужно…
В группах (их еще называют трудовыми отрядами) процветает стукачество, где за донос надсмотрщику шпиону выдают лишнюю пайку еды. Старшие бесконечно обижают младших, кто-то кого-то постоянно лупит, все пытаются выслужиться перед Пастухами. Когда те отсутствуют, в бараке начинается бесконечный передел власти, драки за право собирать дань с других групп или пользоваться привилегиями вожака…
Все малыши часть кормежки сдают старшим. Если еды не хватает, отдают дань услугами – например, застилают кровати, чинят одежду или стирают носки.
Меня сразу же обыскали, отобрав все, что было в карманах. Колесо от игрушечного самоката, зуб, который я носил с собой уже два года, счастливую монетку, оба шарика для игры в «Бум-бум» и даже старую обертку от жвачки. Все найденное Зубастик сразу отнес вожатому, который разделил добычу между особо приближенными.
Знаете, друзья… если Лифты окажутся благосклонны и мы сумеем вернуться к обычному образу жизни, после увиденного я буду смеяться задиристым старшеклассникам в лицо – ни один из них, даже кулаками, не способен причинить мне и капли страдания, прочувствованного на той противной поляне…
Живет Интернат тем, что выращивает овощи в огромных парниках на краю поселков. Думаете, попадающие нам на стол помидорки или кабачки – это плоды трудолюбия честных фермеров? Как бы не так! Половина овощей города выращивается на Интернате, только об этом никто не знает. Причем в условиях, от которых стынет кровь, и это не преувеличение… Местные работают с удобрениями без малейшего защитного снаряжения.
Да, Витька, даже без респираторов!
Жизнь воспитанника не стоит ничегошеньки – на его место вскоре придет новый, и механизм даже не забуксует. Они ковыряются в земле голыми руками, вдыхают пыль и микробов, под ногти забивается грязь, а медицинский осмотр Пастухи проводят не чаще раза в год.
Сами надзиратели привиты мощными антибиотиками, которые в качестве побочных эффектов вызывают эти странности: желеобразность зрачка и обесцвечивание ресниц. На воспитанников же они плевать хотели: если кто-то из детей заболевает, его одевают в полиэтиленовый комбинезон и увозят в Лазарет. В случае массового заражения в лечебницу отправляется население целого барака, хоть такое бывало и нечасто.
Только, скажу я вам, судя по системе труб, ведущих от Лазарета к системе отопления, там расположена обыкновенная котельная, а вовсе не медицинский блок…