Механизм
Шрифт:
– Да вы с ума сошли?! – взвизгнула девчонка, глядя на них, точно впервые увидела. – Вы здесь решили поселиться? Нам нужно обратно. Я хочу домой! Сделайте что-нибудь!
– Но, дорогая, ты же видела…
– Я не знаю, не знаю! – затопала она ногами. – Это какой-то бред. Я хочу домой!
Тариус, не размахиваясь, влепил ей пощечину. Девчонка остолбенела, схватившись за щеку. Вот всегда так с этими баловнями: чуть что, сразу в крик.
– Успокоилась?
Злости особой на нее не было, но визг невыносим. И так все на взводе.
Паола всхлипнула и пулей вылетела из библиотеки. Через минуту хлопнула дверь в комнату.
– Эффективно, но можно было и помягче, – промямлил Мэт.
– Подействовало бы на нее что-нибудь помягче. Давайте за работу.
Плиту и чинить не пришлось: женщины-белоручки – мучение в доме. Угольный склад обнаружился там, где и думали, так что не прошло и часа, как камины пылали везде. В комнату девчонки отправился Мэт – уговаривать капризницу. Тихо постучался и что-то втолковывал через дверь, прежде чем его милостиво пустили.
Вернувшись на кухню, Тариус увидел наконец Дору за делом. На столе прибрано. Нашла и крупу, и соль. В кастрюле на плите уже что-то булькало.
– Кофе готов.
– Спасибо. Я пойду сосну – устал. Потом поем.
– Хорошо. Я оставлю вашу порцию на плите.
И на том спасибо.
Поспать было необходимо: ночь предстояла нелегкая. Засыпая, он слышал потрескивание угля в камине и разговор Мэта со стариком в библиотеке. Говорил в основном калека, а Сенекс только буркал ему в ответ.
Когда Тариус проснулся, в комнате было темно, только отблески камина разбавляли сумерки. Прислушался. Тишина. Неужели повезло, и все уже угомонились? Капитан умел ждать, но когда время работает против тебя, бездействие особенно мучительно.
Крадучись он вышел из комнаты. В холле оставили включенными два светильника. Очень кстати. Спите, милые детки, спите сладко. Но не успел он пройти и половины лестницы, из кухни выглянул Мэт.
– Капитан, это вы? Я уж подумал – Пол. Мальчик хорохорится при сестре, но напуган не меньше.
– Я думал, все спят.
– Так и есть. Страх утомляет не меньше работы. Дора, кстати, оставила для вас ужин.
– А вы-то, значит, не напуганы?
Калека растерянно улыбнулся.
– Должен признать, ваше присутствие меня здорово подбадривает. Не так тяжело самому быть в беде, как чувствовать ответственность за них всех. Наверное, так бывает у солдат, сражающихся за родину. Когда они вспоминают стариков-родителей, жен и детей.
– Да солдаты тут при чем? Проще все у них и понятнее. И ни о ком они там не думают. О себе, да о вчерашней красотке.
Теперь на кухне было тепло и уютно. Мэт оставил лишь один фонарь, так что полумрак скрывал запустение. А рагу и горячий кофе довершили картину.
– Так вам невеселые мысли спать не дают?
– Я решил покараулить. Море спокойное, похитители могут вернуться. Или все же есть у них убежище на острове. Нельзя оставить дом без присмотра – двери слишком легкая преграда, а окна без решеток.
– Давайте уж я посторожу. Специально выспался, пока было время. Да и привычнее мне. А вы рано утром смените.
– Вы уверены?
– Само собой. Да еще и явится ли кто. Не беспокойтесь.
– Крикните мне сразу, если что.
Нет, ничего не заподозрил. Простофиля. Это было самым сложным в плане. Дальше все как по маслу. Из подвала он еще днем тихонько вытащил удобный штормовой фонарь и сумку. В кладовке наполнил ее банками и пачкой галет. Прихватил спички и консервный нож (обойдутся как-нибудь), пошарив по ящикам, отыскал флягу и наполнил водой. На пороге кухни он поколебался минуту – стоит ли – но все же вернулся в кладовку и взял с верхней полки бутылку виски.
С чувством невероятного облегчения Тариус закрыл за собой входную дверь, придержав замок, и бодрым, размашистым шагом двинулся к холмам. Отойдя на порядочное расстояние, зажег фонарь. Ночь была ясной и тихой. Слышно только море – ни птиц, ни прочих звуков ночной жизни, когда одни создания подкарауливают других. Возможно, остров действительно необитаем. Но это его уже не волнует.
Одного взгляда на звезды было достаточно, чтобы убедиться – он не ошибся в отношении широты. До суши сутки или двое пути. Он одолеет. Спасая свою шкуру, человек способен на невозможное. Главное, он знает направление.
Подстегиваемый нетерпением и желанием поскорее убраться с проклятого острова, Тариус вытащил лодку из укрытия, спустил на воду, и вот уже весла легко режут волны, легкий ветер подбадривает, берег все дальше и дальше, и можно уже охватить взглядом весь остров. Ему предстояло проплыть мимо южного конца полумесяца, и на краю косы он заметил темный массив изваяния. В темноте не разобрать было, повторяла ли она ту двуличную рыбу. Капитан усмехнулся:
– И какой болван это придумал.
Да, загадка их появления на острове и замысла похитителей осталась нерешенной. Но он не в обиде. Ей-богу, слишком много знать, только мозги пучить. Может, он и подумает об этом потом, выкарабкавшись из передряги и сидя в тепле с трубкой и стаканом бурбона. Тогда это будет в удовольствие. Сейчас же – грести и грести.
Море было спокойно, и Тариус молился всем божествам, выдуманным мореходами, чтобы погода не менялась. Он поймал нужный ритм – не слишком быстрый, как делают простофили, выдыхаясь в первый час. Остров становился все меньше, теряясь во мраке ночи. В прошлом.
Время незаметно струилось. В мыслях Тариуса установилась расслабляющая тишина, когда ничто не обдумывается, не вспоминается, не загадывается. Тело занято делом, и мозг не отвлекает его ненужным шумом. Небо, море, и крохотный светлячок-фонарь в лодке, затерявшийся в этих просторах. Опытный взгляд Капитана между тем отмечал, что густота ночи темнеет. Сейчас около пяти склянок. Все идет своим путем.
Вдруг слева показалась земля. Тариус всмотрелся: остров. Еще один остров. Огибая его, он разглядел узкую косу, вдававшуюся в море, и камень, торчащий на берегу. Это что же, тут все острова так украшены? Но робкая надежда вспорхнула, когда на фоне неба обрисовались смутные очертания дома.
Несмотря на разгоряченность последних минут быстрой гребли, Тариуса пробил холодный пот. Он взглянул на небо, и закружилась голова. Звезды сдвинулись, как картинка, и показывали направление вновь прочь от острова.