Чтение онлайн

– Спасибо.

– У меня будут синяки, - сказала Сандра.

– Хотите перекусить?
– на что дверь распахнулась и появилась секретарша в ауре тепла и нормальных запахов чрезмерной косметики. Легкий силуэт присутствия того мира, который столь ясно виден с обратной стороны Луны - инфернальный дебилизм большой и дружной семьи мустангов, крючколовов и клептоманов. Маленькие секретарши, отсиживающие от звонка до звонка свою скучную обязанность, работающие над карандашными проектами и скрепками, чтобы затем погрузиться в свою загадочную жизнь вечной обыденности, торопливой пробежки на каблуках за уходящим автобусом.

– У вас есть бутерброды с рыбой?
– спросила госпожа Р.

– Есть, госпожа.

– А они не отравлены?

– Нет, госпожа.

– Тогда принесите три в целлофане.

Дверь на мгновение закрылась с тем, чтобы распахнуться и пропустить незаметное создание с отпечатками формующих колес жестокого механизма внутрифирменной конкуренции. На широко расставленных руках покоился мрачный поднос с аляпистыми золотистыми и красными цветами, ветвились загогулистые огурцы, купающиеся в багровых реках, а посредине покоились три целлофанированных трупика с просвечивающей желтизной кунжутного хлеба и гематомой начинки. Поднос был водружен на стол, перед каждым выставлена одноразовая тарелка с девизами, плетущими трудноразборчивую вязь по кайме, и водружены длинные упакованные тела бутербродов.

– Так хоронили индейцев, - сказал маленький паршивец.
– Я в кино видел. А что здесь написано?

– Мы верим в бога, - предположил старик.

– Нет, нет. А-а-а...
– паршивец изогнулся, пытаясь прочитать фразу.
– "Деньги нужны лишь для того, чтобы их потратить". Ага. Вот так.

Бутерброд для госпожи Р. распаковали и теперь она, не выпуская сигареты, держала обвисшее сооружение с разлохматившимися краями салата, латука и красными прожилками рыбы. Она слегка повернула голову и сквозь плотные пряди волос показался краешек уха, оттопыренного уходящей за него дужкой, - такого же розового, как и нос. В бездонной тьме очков нечто сдвинулось, блеснуло и удвоенная копия сэндвича всплыла из мрачных глубин. Затем изображение померкло и бутерброд был возвращен на тарелку.

Сандра кончиком ногтя мизинца подцепила тонкую упаковку и прорезала ее от края до края умелым движением паталогоанатома-потрошителя. Пленка раскрылась.

– Вкусно, - сказала адвокат.
– Действительно вкусно. Очень напоминает финские сэндвичи, которые я ела в Гринвилле. Там есть небольшой мотель с невзрачной забегаловкой. Очень дешевой и совершенно экзотической. И там готовят беспредельные сэндвичи из цельных французских булок. "Двухфутовый сэндвич". Некоторые предпочитают "трехфутовые", но я взяла "двухфутовый". Это пир духа. Словно... Словно...
– Сандра безуспешно пощелкала пальцами в поисках нужного сравнения. Маленький паршивец к счастью промолчал, а может быть старик просто заткнул ему рот. Бутербродом.
– Обвалакивающее чувство соединения с нечто значительным, символическим, экстаз слюны и вкусовых рецепторов, нечто кулинарно-эротическое... Безумие кухни. Их обязательно нужно лишить лицензии, иначе будешь постоянно возвращаться туда. Мне рекомендовали еще фирменные "трехфунтовые котлетки", но я не решилась.

– А что у вас с лицом, госпожа Р.?
– спросил я.

– О лице и будет речь, - заявила она.
– Оно потеряно.

– Каким образом?

– Обычным, если рассматривать мой случай как единичный. Было, теперь нет.

Я посмотрел в блокнот, но Сандра не изволила прокомментировать слова клиентки. Она была занята бутербродом. С рыбой.

– Мне необходимы подробности, если хотите, чтобы я... Кстати, а чего вы хотите?

– Я хочу, чтобы вы нашли мое лицо.

Если на обратной стороне Луны и существовало когда-то удивление, то оно давно уже превратилось в окаменевшую равнину - что-то есть под ногами, не дает провалиться, удерживает под черным небом замкнутого настоящего, но от него ничем не пахнет, не холоден и не горяч он, лишь ровно и равнодушно пребывает частью мертвого пейзажа. Можно скитаться бесконечно в понурой пепельности силикатных чувств. Здесь - месторождение удивления, здесь - неизвлекаемые запасы дружбы, симпатии, здесь - промышленно перспективный рудник лжи. А + В + С. Добро пожаловать в концерн "Селена"! Только здесь возможно увидеть блеск и нищету нормальных человеческих реакций.

– Когда это произошло?

– Два месяца назад.

– Вам угрожали?

– Мне всегда угрожают.

– Почему?

– Жизнь - веселая и опасная вещь. Вы не нравитесь времени, вы отвратительны пространству. Они дикими кошками полосуют тело и душу, - госпожа Р. помолчала.
– Пожалуй я могу понять серийных убийц в их страсти поиграть с жизнью. Именно поэтому я всегда поддерживаю ходатайства о помиловании.

Сандра вновь никак не откомментировала разговор, но диктофон мрачно подмигивал розоватым глазком. В паузе он померк, набрался сонливости, колесики замерли.

– Расскажите о ваших друзьях.

– Почему не о врагах?
– диктофон почуял добычу и включился в диалог веселым перемигиванием.

– А они у вас есть?

Госпожа Р. покрутила пачку, затем приложила ее к груди.

– Симпатичная была бы брошка, не правда ли?

Я счел нужным пояснить.

– Меня больше интересуют ваши друзья потому, что они чаще всего преподносят нам неожиданности. Порой "тень" оказывается сильнее их добрых чувств. Добропорядочная хозяйка однажды втыкает вилку своему добропорядочному мужу в глаз. Милая подружка после любви перерезает дружку горло удачно подвернувшимся ножом. Дети вешают щенков и котят, или поджигают их, предварительно обмакнув в бензин. Вы видели как горят котята? Газеты просто переполнены такими сообщениями.

– "Тень"? А что такое "тень"?

– В Египте это называлось Ка. Особый двойник каждого человека. Не привидение, не дух, не ангел. Человек. Человек, живущий внутри нас нашими тайными и гадкими помыслами, оборотная сторона добропорядочности, то, что не реализовалось, не вышло вовне и осталось вместе с нами как еще более желанное. Искушение мысли и дела.

– Тогда это муж, - легко согласилась госпожа Р.
– Я существую в замкнутой жизни, если у меня и есть друзья, то они никак не показывают свои чувства ко мне. Может быть и они - моя "тень"? Скрытные возжелатели моего расположения. Вот вам еще одно имя в ваш дурацкий список - Жоз. Егырлы Жоз.

– А чем занимается ваш муж?

– Он строит мосты. Но о нем не так интересно...

"Разводит стрелки. В широком смысле", откомментировала Сандра.

– Ваши глупые вопросы меня заинтересовали, - призналась госпожа Р.
– Столько всего поднимается со дна памяти. Ил и мусор, но вот Жоз... Мы с ней вместе учились. Она откуда-то с востока, очень способная была девочка. Лучшая в нашей группе. Знаете, из тех тайных гениев, что неожиданно выпрыгивают на свет, сверкают и вновь скрываются в неведомой нам мгле. Возможно она была волшебницей? Посвященной тайного и страшного культа безликого бога, ищущего свое лицо?

– Так что же у нее с лицом?
– вклинился маленький паршивец, рассевшись на столе.
– Не похоже, чтобы оно у нее отсутствовало.

– Клиника, - неожиданно поддержал его старик.
– Или развлечься хочется. Пустое дело. Мельница по отработке гонорара.

– Пусть покажет, - предложил паршивец.
– Интересно посмотреть. Вдруг там дыра? Бр-р-р.

– Разумное предложение, - согласился старик.

Вот этого делать не хотелось. Ни при каких условиях. Главное правило - доверяй клиенту и если клиент говорит, что у него украли лицо или даже голову, хотя собственные глаза твердят об обратном, лучше уж верить словам. Это тот редкий случай, когда обратная сторона Луны дает сбой в возможности судить о делах земных. Но уроды настолько привыкли к мирному сосуществованию, что не сомневались в своем праве заглянуть за волосы госпожи Р. И опять возникло знакомое тягучее чувство подкручиваемых нитей, натягивающих нужные мысли, чувства и мышцы. Это согласие и готовность подчиняться, лихорадочная обезволенность тела, которое дергается в такт операторских заклинаний, или что там у них есть. Как будто горячий пепел бросили в глаза и он залепил мир зернистой оранжевой пленкой переработанного, пережаренного мусора прессованных миллионолетий только для того, чтобы согреть замерзающее одиночество. Была у них такая повадка, удивленно-наивное право творить в голове собственный порядок, угрожая марсианским вторжением. Остужающая безвольность на все согласной рабочей лошади. Еще одно тайное произведение жестокого механизма человеческой организации.

Давно им не попадало. Давно им не закатывали инъекции, от которой у маленького паршивца встают дыбом волосы, рот распускается в слюнявой улыбке дебила, а старик тает до состояния призрака, выцветает в дым своих вонючих сигарет. Таламетики и нейролептики здесь не годятся, они - оружие массового поражения в пси-войнах миров, после которого ни одна вещь не представляет интереса даже для собственной души - выпотрошенная кукла, исходящая дерьмом. Тут нужна Горилла Гарри - жуткая образина воображения, подсовывающая самые гнусные фокусы собственной богатой архетипической жизни. Сумасшедший (без обиняков) конструктор самых действенных "укоротов" на моих мустангеров. Так сказать, оборотень нашей сельской глубинки.