Чтение онлайн

Люди, сидящие пассажирами в «Длинном Джанссе», только отвернутся безразлично. А что? Плаща нет, значит не из Радуги? Заклинания нужные не знаешь? Вот и сиди дома. Нечего по Западному тракту ездить. А то вот, шестерка лишнюю тяжесть тащит. Если маг окажется под колесами — лошади побегут веселее. Народная примета. Вайль знает приметы: пять лет изучал, как будущий предсказатель «природных проявлений».

Может, они не обратили бы внимания на Вайля, да вот беда — вчера у юноши появилась рабыня. Наложница-эльфийка. И легионеры вязались к ней.

Вот как тут быть? И не возмутишься, и молчать нельзя. Пока молоденький маг уговаривал себя, что ничего предосудительного не происходит. Можно не вмешиваться. Но если все будет развиваться в таком направлении… Что будет? Бирки-то у неё нет. Вне города можно без бирки. По закону. Волосы — крашеные, уши — не видны, а в человеческом окружении эльфийка провела всю жизнь. Потом, что такое эльфийки? Все привыкли к худощавым, высоким, стройным. А эта: тол-ста-я. Гак гнома. Но высокая. Видно с самого детства, живя в доме у людей, привыкла к сладостям. А позже к пиву. Как простая трактирная девка. Легионеры за простую девку — нелюдь принимают! Что они с ним сделают, когда поймут ошибку… Ой-ёй… И кровь помчалась еще быстрей.

— А может всё же познакомимся поближе? — нагло приближал к лицу девушки легионер свою харю с неожиданно большими карими глазами на обожженном лице (холодом или зноем — козел вонючий знает), — смотри, какие мы ребята бравые!

«Только воняет от тебя, как из выгребной ямы на постоялом дворе», — беспомощно обзывался внутренне Вайль на шароголового легионера. — «Котяра длинноглазый, козел безрогий…»

— Ой, ну конечно, познакомимся, — блестела безупречными зубками эльфийка в ответ загорелому молодцу. — Только до села доедем, на постоялом дворе вы мне ужин закажите…

— Толстеть. Толстеть совсем ни к чему. От еды толстеют. Ты лучше с нами похудей. Мы знаешь, какие ребята? Раз! И ты уже худая. — Двусмысленно шутил глазастый, пока еще не решаясь положить руку на острое, несмотря на полноту, колено соседки.

— А мне быть полной нравится. — Засмеялась в ответ эльфийка.

— Сделаем! — С радостью готов был выполнить «просьбу» легионер.

— Хи-хи-хи… — Заливисто смеялась светловолосая эльфийка.

А Вайль все больше мрачнел. «Эх, прибьют меня из-за этой дурочки», — с обреченностью готовился принять неизбежное юный маг.

Тем временем на свое место по тряскому деревянному полу вернулся второй легионер, здоровый парнище, ненадолго отлучавшийся в переднюю часть повозки-вагона к друзьям, на ходу разбирающимся с бурдюком вина. Голова — как тыква, глаза — сонные, морда — прыщавая, правое ухо — отчекрыжено.

— Ну, что тут тебе наплел этот придурок? — лучезарно улыбаясь пустозубым ртом ласково спросил одноухий.

— А о… — эльфийка издала непонятные звуки. Она, видимо, собиралась сказать что-то остроумное, но ее прервал скрежещущий голос крепыша:

— Ты это меня придурком назвал?

Наверно, в другом месте и других обстоятельствах дело бы дошло до пары дружеских тумаков. Но не сегодня.

Подумав, тыквоголовый честно ответил:

— Тебя.

— Значит, меня, — как-то даже с горечью констатировал кареглазый.

— Да не ссорьтесь, давайте я вас сейчас помирю, — пыталась продолжать шутить наложница Вайля. Но она уже никого не интересовала: пустое место, на которое не стоит обращать внимание.

— Ребята, — круглоголовый крепыш подхватил свой заплечный мешок, лежавший в ногах, и громко крикнул в глубь повозки, — Выходим! Парни, выходим: нам тут разобраться надо.

Потом ткнул рукой одноухого:

— Давай за мной, — и на полном ходу выскочил из «Длинного Джансса». Мимо Вайля замелькали крепкие тела, обдавая крепким потным духом. Мешки и оружие стукали по ногам сидящих. Около полудюжины человек покинуло восьмиколесную повозку. Стало просторней.

«Неужто, на мечах рубиться станут?» — изумленно думал Вайль, провожая глазами оставшихся на дороге людей. Но нет, они побросали поклажу на траву и неподвижно стояли кучей. Разговаривали? Повозка отъехала достаточно далеко, легионерам уже не вернуться: можно вздохнуть спокойно. Они будут ждать следующей попутной повозки. Но дорога продолжала идти прямо: Вайль еще продолжал видеть парней.

«Будет драка?» — попробовал предугадать юный маг развитие действия. И тут не удалось угадать. Драки не было. Просто один подарил другому кулак в лицо — резко так — тело противника пошло назад и навзничь упало на землю (уже не понять, который из поспоривших бил, а может, это были уже совсем другие?). Остальные принялись добросовестно пинать упавшего парня ногами. Интересно, что тот, который ударил, не стал участвовать в избиении, а отправился к мешкам.

Повозка катила дальше. «Хвала тем богам, которые не подвели. Уф,» — благодарил Вайль всех всемогущих скопом. — «Все же, может, какие-то магические навыки и помогли? Наставник говорил, что знания порой сами могут себя защитить. Без активного участия их носителя. А что, очень может быть. Судьба видит, что ценный груз, знания, пропасть может — и бережёт. Чародейство, оно, конечно, для защиты нужно в первую очередь. Корягой притвориться, невидимым стать, убраться бесследно с опасного места прочь — вот главная цель. А то, что лучшая защита есть нападение — только люди додумались. Пока эльфы-гномы до этого понимания дошли, от них, считай, ничего не осталось.» Чувства юноши справедливо можно сравнить с чувствами человека, на которого в чистом поле надвигалась, чертя молнии, темно-серая туча, и вдруг взяла, да и увернула в сторону. И конечно, когда посланцы неба резко берут в сторону. Начинаешь подозревать себя в исключительности. Молод Вайль. Ему простительно.

А восьмиколесная повозка мчалась все дальше и дальше на запад.

Давным-давно, в Диких лесах, в самом сердце мрачного зеленого массива, где витал терпкий запах смолы и хвои, возвышалось престарелое Дерево. Даже уже и не престарелое, а древнее. До прихода эльфов, Дану, гномов и прочих «возвышенных», заявивших о правах на здешние земли от Хребта Скелетов и пустой тундры до северной окаёмки Внутреннего моря, в младенчестве, Дерево видело тех, кто жил здесь до появления Диких лесов. До холода.

Странные были те, давешние, бесстрашно шагнувшие в морскую пену, существа. Больше всего напоминали они Вольных. Да, что-то среднее между Вольными и смешными толстощёкими мохнобровыми обезьянами, некогда искавшими спелые шишки в игольчатых ветвях Дерева. На Вольных ушедшие за море смахивали фигурой, смелостью и голосами, а на обезьян: шумностью, волосатостью тела, готовностью к дракам, спариванием в любое время года, а еще никогда не убираемыми внутрь мужским достоинством. Новым жителям это, тем более вкупе, казалось противным, а Дереву было без разницы: какие у кого уши, кто к какой расе относится, кто чем воняет, какой величины половой орган и насколько владелец гордится им и презирает остальных… Называли себя полувольные-полуобезьяны коротко: «Люди».

Когда люди в здешних местах появились вновь, выслеживая и добивая последних эльфов и Дану, Дерево поняло: Великий круг свершен — пора навсегда покидать негостеприимный мир, проявивший антипатию всем до единого семечкам гиганта, упавшим в лесной грунт.

В последний раз сбросило с ветвей хвою, в последний раз вдохнуло отрезвляющий воздух, пронесенный верхним ветром с Западных гор на юг, и навсегда успокоилось Дерево. Оставалось только ждать, когда мощный ураган повалит толстенный, в двадцать шагов, ствол в мох, а тлен превратит в ничто. Но поздно. Его уже приметили. Да и как обойти вниманием такого великана?