Чтение онлайн

– Ну у вас и связь! – Айрис, видимо невольно, восхитилась. – Я контакта даже не почувствовала.

– Сказала бы, что ты только и можешь почувствовать, – Эми вернулась к прежнему стилю беседы, – да не хочется окончательно портить отношения с создательницей. Слушай, безымянная уже ушла?

– Она собиралась куда-то зайти перед тем, как наведаться к нашим соседям, – ответила Айрис.

– Я пойду ей расскажу, – Эми задумалась. – Нет, конечно, Сильвер с ней свяжется, но пусть она лучше узнает раньше. Не понимаю я их отношений с Серебряной Смертью, но идеал – не такая тема, чтобы в последний момент на голову ронять. Прикроешь меня?

– Хорошо, иди. К соседям, она там точно появится, где-то после полуночи, – Айрис, похоже, поняла, что ей наконец-то дадут спокойно постоять. Эми вскрикнула: «Блин, уже за полночь!» и рванула со всех ног. Сулмор принялась за предпоследнее слово. Нужно было выбрать цитату подлиннее. Ручка с треском сломалась на середине буквы. Ангмарская помянула валаров и вытащила запасное орудие – сломавшуюся об чью-то дубовую голову отвертку. Отвертка в качестве письменной принадлежности, учитывая выбранную поверхность, подходила лучше некуда. Да и скорость замедлилась – теперь можно было зарисовывать процарапанное стержнем от ручки. Соответственно – в два раза дольше. Айрис тем временем наслаждалась спокойствием и никотином. К счастью, Ангмарскую курильщики не раздражали. Из всех возможных представителей тусующегося под их с Мэлис окнами контингента эти были самыми тихими. Вспомнив лицо лисы-оборотня с ведром на голове – между прочим, закономерная кара за превышение норм по децибелам, – Ангмарская усмехнулась. Самое непонятное явление в жизни – поющие любители. Если бы еще пели нормально, но они ведь – разве что на «Гремлина» тянут. Рейзо нарушители ночного спокойствия, конечно, конкурентами не являются, только все равно противно слушать.

«Куда это меня занесло?» – подумала Сулмор. Конечно, только в такой момент и вспоминать, как Мэл ведро из окна кидала. Тут ей прицельно стукнуло в голову, что непредельский идеал – это Мэлис и есть! Скоро придет, значит – недолго осталось ждать. Не зря, выходит, Ангмарская принцесса проторчала здесь столько времени. «Придет», говорите, значит – все с ней в порядке… Но Мэл же вроде собиралась скрывать от этих гадов, кем она является…

Сулмор сделала вид, что напряженно думает над следующей буквой. Движения рук ее несколько отвлекали от мыслей. Это Мэл ничего серьезного сказать не может, если не вертит в руках какую-нибудь ерунду. Правда, только когда нервничает. Вот Ангмарская так не может. Или думать, или дурью маяться, одновременно не получается. Что, если Мэлис упросила ее, Сулмор, взять ее сюда не из-за желания пообщаться с неведомым «благодетелем», а совсем по другой причине? Если она только и ждала, когда придет возможность прорваться к своим создателям? Нет, не надо так плохо думать о Мэл… Хотя, власть – она всех портит. Мэлис – не исключение. Она, конечно, с обычными демонами ничего общего не имеет, но кто ж повелевать не любит? Логично, Контер подери, с демоном без границ непредельщики вряд ли бы справились, что значит – собирались не командовать своим творением, а подчиняться ему… «Отлично» тебе по логике, Ангмарская! Сулмор всерьез расстроилась. Если Мэлис это узнала, если кому-нибудь из нелимитированных хватило мозгов объяснить ей реальное положение дел… На Мэл можно ставить столь любимый ей жирный «икс». Не будет теперь Мэлис Крэш, Темного Воина женского рода, а будет иметься в наличии предводительница непредельщиков… В этой роли Мэл столько дров может наломать, с ее-то прямолинейностью где не надо! Сулмор схватилась за голову. Как на это посмотрит курильщица, ее уже не волновало. Мир медленно, но верно двигался в сторону места, обычно называемого «тартарары». Как ей раньше в голову не попадало? Мэл же прямым текстом рассказала, что первые ей нафиг не были нужны только потому, что она от их возвращения ничего не выигрывала! А теперь она получит все и сразу! Ангмарская застонала. Идиотка, какая же она идиотка – даже ненавидимый ей лично Департамент не заслужил, чтобы с ним произошло такое! Другие возможные обстоятельства дел Сулмор отмела как нереальные. Но ровно через пять минут нравственных страданий устыдилась своих мыслей в адрес Мэлис. Не понимает она, как будто, что из нее предводитель масс пока что никакой? Тем более, не чокнулись же непредельщики – девятилетней девчонке (вот бы Мэл ей выдала, если бы услышала!) подчиняться! Хотя в случае с лучшей подругой Ангмарской принцессы возраст – дело десятое, опыт чего-нибудь да должен значить… А Мэл, как ни крути, только в оперативных руководителях успела побывать. И то объективная характеристика работы заключалась в фразе «минимальные достижения при максимальных усилиях». Вообще, когда Мэл пыталась руководить, а не просто присутствовать, получалось нечто вроде комедийного ужастика про военную часть. К счастью, своими полномочиями она в основном пользовалась, чтобы достать Мера за все его нехорошие поступки. И это было высшей справедливостью: за что деятель боролся, на то и напоролся. Думал, что сможет без проблем приколоться над Мэлис, только вот ее тезка, по счастливой случайности, – очень хороший преподаватель. И такие попытки сечет на раз… Воспоминания опять активизировали сомнения. Мэл, как известно Ангмарской, не злопамятна. Память у нее местами не очень – может, например, забыть, что отомстила, и сделать это еще пару раз. Прощает куда реже, чаще просто откладывает реакцию. Хотя после того случая с Нейрией Сулмор и была готова изменить свое мнение о подруге, в конечном итоге речь пошла о сделке, плодами которой воспользовались они обе. Вообще-то Ангмарская не осуждала Мэлис, никоим образом – все нюансы ее поведения были истинно темными, как и положено ученице «Врат», в будущем собирающейся продолжить обучение у Кирстен и занять соответствующее место в какой-нибудь приличной команде. Дело состояло в том, что Сулмор, при всех обстоятельствах их с Мэлис отношений, до сих пор не определила точно, кто такая ее подруга. Встретились они шесть лет назад, еще не будучи занесенными в списки – Ангмарская помнила этот день очень хорошо, а вот Мэл, как выяснилось не так давно, напрочь забыла…

«В приемной – небольшом помещении без окон, но с полудюжиной кожаных кресел и двумя искусственными фикусами, – находилось пятеро демонов. Один из предметов мебели занимала серокожая женщина. Она выглядела крайне усталой, сидела, откинувшись на спинку, с закрытыми глазами. Соседнее кресло было занято мужчиной в черной майке с портретом кого-то, неизвестного Сулмор. У мужчины были длинные, ниже плеч, красные волосы и темные очки-антирентген на пол-лица. На его коленях слишком спокойно для своего возраста сидела девочка с такими же, как и у женщины, черно-рыжими волосами. Она сразу показалась Сулмор какой-то странной, словно выключенной на время. Сама Ангмарская уже успела проверить оба украшавших приемную фикуса на вшивость, оборвав на память пару листиков с каждого, посидеть и попрыгать на всех свободных креслах, схлопотать от матери три подзатыльника за поведение и оживить найденную на полу дохлую муху. Муха-зомби из чувства признательности внесла свой вклад в процесс выведения всех окружающих из себя, в виду имелось немузыкальное жужжание и мельтешение перед глазами у всех присутствующих. Директорская секретарша позвала мужчину, тот, осторожно разбудив серокожую, направился в дверь вместе с ней и девочкой. Сулмор немедленно занялась тестированием освободившейся мебели и получила четвертый подзатыльник. Потом, через какое-то время, позвали и их с матерью. После нудного заполнения каких-то бумаг они прямо из кабинета переместились в большой светлый зал с кучей детей. Та девчонка с полосатыми волосами уже была там, выделяясь своей ненормальной неподвижностью. Сулмор подошла к ней, пропустив момент исчезновения матери. Впрочем, плохого в этом было мало. Ангмарская знала, что будет теперь жить здесь и иногда у папы, а маму больше не увидит, ей все рассказали честно. А эта полосатая вела себя так, как будто ее по голове мешком стукнули.

– Ты чего такая скучная? – спросила Сулмор. Полосатая вздрогнула.

– Ты тоже сделанная, как я? – с тихой надеждой спросила она. Сулмор покрутила головой. И хотела уже спросить, что значит «сделанная», но тут появились воспитатели и повели всех на первичный ликбез. Когда спустя пару часов девочки снова встретились в комнате (временной, на десять детей), рыже-черная ничего не говорила, кроме того, что хочет спать. Вся последовавшая за этим днем неделя в голове не оставила ничего, кроме смутного образа полосатой. Кажется, они разговаривали несколько раз, только вот Сулмор не помнила, о чем. Потом их заселили в одну комнату, и они остались единственными, кто мог похвастаться полным отсутствием жалоб друг на друга. Кстати, после установочной недели Мэл уже ничем не отличалась от остальных и странных выражений не употребляла. Да и вообще особенно не распространялась о том, что помнила из прошлой жизни. Как будто ничего и не было до ее появления в общей спальне».

С того времени и до сегодняшнего дня насчет Мэлис Сулмор могла сказать только одно: других таких в природе нет. Мэл обычно добавляла «не было и не надо». Цинизм подруги был, в принципе, здоровым, только вот многие ее высказывания были… Как будто взрослый написал, а ребенок озвучил. И правильно озвучил, даже с необходимой интонацией, только все равно нелегко поверить, что это не выученная без понимания глубинного смысла цитата, а только что сформулированное суждение. Если у остальных детей развитие интеллекта ускорялось неравномерно, но в общем плавно, то у Мэлис этот процесс протекал какими-то неимоверно огромными скачками. Она все время что-то читала или смотрела, в коротких перерывах переваривая информацию. Вопросов воспитателям почти не задавала, хотя они всегда отвечали по существу. Сулмор все время казалось, что Мэл пытается понять мир сама, без посредников, что ей хватило одной загрузки мозгов.

Впервые за шесть лет Ангмарская подумала, что, записывая базовые сведения о мире, товарищи работники сферы образования могли стереть то, что Мэл думала о нем изначально. А восприятие у нее точно было искаженным, раз ее создали непредельщики. А если теперь она вспомнит то, что случайно или намеренно затерли? С точки зрения Сулмор, мир вполне мог остро нуждаться в спасении. Или, с вероятностью в пятьдесят процентов, не нуждаться. Все зависело только от Мэлис. Нехорошее такое зависшее состояние. Нет, Сулмор, конечно, доверила бы подруге свою собственную жизнь без колебаний, но именно из-за полной уверенности в отношениях с ней. Вот если бы они поругались, тогда стоило бы сначала трижды подумать. А отношения Мэл с окружающим миром – вообще тайна за семью печатями даже для лучших друзей. С точки зрения самой Ангмарской – ее лучшая подруга этот свет имела не только в виду. И за реальный шанс воплотить данную концепцию в жизнь вполне могла бы уцепиться. У Сулмор появилось горячее желание, легко формулируемое таким образом: «Пусть она хотя бы подумает, чем это может закончиться!». Имела место быть слабенькая и хиленькая надежда на то, что перспектива возможного будущего изменит планы на настоящее. С этой мыслью Ангмарская вернулась к работе над столом. Ее озарило: если соразмерно завершающим увеличить и первые буквы, работу можно замедлить почти что до бесконечности. Допустим, ей хочется высокохудожественно изгадить столешницу. Или не хочется, но надо. Сулмор с рассчитанной на непредельщиков ухмылочкой приступила к работе. Правда, больше всего ее интересовало, как отзовется ее пожелание в отсутствующей душе Мэлис.

– И куда это нас занесло? – был первый вопрос Норы сразу после прибытия. Действительно, общага седьмого прихода, как и все общаги из первой сотни, располагалась в наиболее приемлемом для не имеющейся в наличии хейтерской души месте. Соответственно, окружающая среда наблюдалась та еще.

– Куда следует, – Пейнджел занимался поисками знакомых ориентиров. Мыслю о том, что товарищи могли передислоцироваться, не ставя его в известность, приходилось гонять поганой метлой как очень вероятную. К счастью, основной ориентир – куча мотоциклов у одного из зданий – был на месте. Мотоциклы эти в свое время сам Пейнджел и собирал, параллельно подгоняя под нужды общественности. – В наш местный «Найденный рай».

– Наш – или ваш? – решила уточнить Нора. Пейнджел поморщился. Привычка относить себя к людям (несмотря на наличие отсутствия хомо сапиенсов среди предков) иногда его крепко подводила.

– Наверное, мой, – ответил он. – Ты здесь демон, а я, как ни странно, нет.

– Что значит нет? – Нора подняла голову, пытаясь понять смысл выражения по-эльфийски серых глаз. Из-за этих предков она и относилась к вербовщику с симпатией. Хотя это было ее рациональное разрешение вопроса, на самом деле все могло быть сложнее или проще, в зависимости от точки зрения.

– Увидишь, – бросил Пейнджел, направляясь к входу. Нора последовала за ним. Наличие двери в стене ее слегка удивило. В городе, разделенном на сферы влияния, ненужные преграды встречались редко. Всегда находились те, кто хотел продемонстрировать свое умение их уничтожать. Но Пейнджел обращался с дверью даже слишком нормально, во всяком случае старался открыть ее так, чтобы скрип был как можно более тихим, но все же присутствовал.

Помещение было набито спящими людьми. Именно людьми, хотя, не зная наперед, Нора легко приняла бы их за демонов, а любой до серости средний человек – за пациентов дурдома. Окинув взглядом косухи и хайры товарищей, Нора сменила форму одежды. Пейнджел пробежал глазами по помещению, вычислил того, на кого точно знал, что может положиться. Это было легко – главным отличительным признаком в данном случае являлись волосы. В смысле, их цвет, длина и форма прически. Подойдя к Валерке, демон легонько тряхнул его за плечо.

– Прочь – ты был одним из нас, – сонно ответил человек.

– Но ты раз дал мне в глаз, – автоматически продолжила Нора. С этой правдивой фразочкой Велка в прошлом году после одного конфликта гонялась за Рингилом. Неужели Веледа тоже общалась с этой компанией? Или это просто совпадение?

– Валер, очки надень. Это я, – продолжил свои попытки Пейнджел, не обращая внимания на слова Норы. Возможно, он их просто не услышал. – Не узнал?

– Ангел? – человек совершил открытие век. Пейнджел кивнул. Светловолосый вздохнул и оперся на локоть.