Чтение онлайн

Тебя Лешка поддержал.

Ну, во-первых, он сын, во-вторых, Севу он сам привел, дружил с ним до всего и очень уважал. А потом, он практичный. Севка-то его научный руководитель. Хотя поначалу тоже мне высказал. Не знаю, в курсе ты, или нет... Сева меня моложе на десять лет. Миша был на шесть старше, а этот на десять моложе. Лешку поначалу это шокировало. Потом привык, даже считает, что так лучше. А ты что рот разинула?

Никогда бы не подумала. Со стороны все выглядит ровно наоборот. Ты у нас юная и прекрасная, а Сева — солидный немолодой мужик.

Лина захохотала весело и звонко, как будто стеклянные бусинки по паркету рассыпала.

Дорогая моя, посмотрим, что ты скажешь еще через десять лет. Брось, речь не об этом. Хорошо, что ты мне все рассказала. Помочь я не могу, это верно. Но теперь хоть сможешь приходить советоваться, обсуждать, тебе поговорить — и то облегчение. Я не представляю, как ты столько лет терпела, ни с кем об этом словечка не молвила. С бабкой твоей не поговоришь, понятное дело, а больше никто не знал.

Йонас знал, мамин муж. Я ему все рассказала. Он такой... Ему не хочешь, а все вывалишь, как-то само получается. Ну, мы с ним прикинули и решили маме ничего не говорить. И он, кстати, с того раза ни словом не заикнулся. Меня всегда принимает как родную дочь. С Толиком возится — с родными внуками так не возятся. Но про Туманского с тех пор ни он, ни я не заикались.

Классный мужик, отличный просто. Твоей матери несказанно повезло. Где она нашла такого?

Где-где? На работе. Она в тогрпредстве работала, а он был главным инженером на каком-то объекте, который наши строили в Алжире. Виделись несколько раз по делу, симпатизировали друг другу. Но больше ничего. А тут разом Советский Союз развалился, у Йонаса жена умерла, перестройка, перестрелка... Приходилось всю жизнь менять. Он приехал по делам в Москву и позвонил маме. У нее в то время отношения с папой совсем разладились. Еще немного — она бы его просто убила. Йонас для нее оказался спасением. Теперь живут вдвоем на хуторе как Адам и Ева в раю. У Йонаса трое сыновей. Один в Клайпеде большим начальником, второй судья в Паневежисе. Они мою маму едва терпят, к отцу на хутор никогда не приезжают. А младший, Альгис, ничего. К маме хорошо относится, со мной, можно сказать, дружит. Йонас расстраивается, что из сыновей двое неженаты и детей ни у кого нет, хотя все они старше меня.

Что ж, теперь это сплошь и рядом. Ничего, зато твой Толик у него любимый внук, хоть и неродной. Давай суши поедим, пока свежие. Потом я тебе кое-что расскажу.

Суши действительно были свежие. Подруги наслаждались любимой едой, давая себе отдых от переживаний. Еда палочками требует определенной сосредоточенности, концентрации на процессе. Обмакивая рисовые колобки в соевый соус, отрываешься душой от повседневных забот. Если не следовать этому правилу, колобок развалится, а соус разбрызгается. Когда минут через сорок они все доели, вымыли посуду и сели на диван с чашечкой зеленого чая, наступило умиротворение.

Лина, я прекрасно помню, ты хотела мне что-то рассказать, а я перебила тебя своими делами.

Тань, у тебя такие дела, просто с ума сойти, а у меня так...

Ничего не так. Рассказывай. Это с Олей связано?

Конечно. Ты понимаешь, как бы она ко мне не относилась, я ее люблю. Она же дочка моя. Вот я что хотела спросить: ты в Праге с ней встречаешься? На Новый год?

Да. Теперь уже точно. Она приедет по делам, какая-то у них там конференция, симпозиум, или просто встреча. Знаешь, то, что называют corporate meeting. В общем, что-то такое по ее отделу научному. А я еду с Толиком, хочу ей сына показать. Мы пересечемся на три дня. Потом она уедет, а я останусь. Да ты же все это знаешь.

Тань, у меня в феврале намечается поездка на переговоры в Хьюстон. Туда, где моя дочь работает, на эту самую фирму. После переговоров я смогу там задержаться на недельку-две. Если Ольга будет продолжать меня игнорировать, то на фиг мне такое счастье. А если мы помиримся, пойми, у меня же там внуки, а я их ни разу не видела!!!

Лина, как здорово! Конечно, вы помиритесь! Не может быть, что она на самом деле до сих пор на тебя дуется. Просто... Ты же знаешь свою дочь. Она упертая. Раз сказала, теперь от своих слов не отступится.

Вот именно. Не отступится, я же ее знаю.

Лина, ты понимаешь, я свой долг вижу в том, чтобы вас помирить. Ты такая замечательная, а ее дети растут без бабушки из-за каких-то дурацких фанаберий. У меня есть идея, как ее переубедить. Не знаю, сработает ли, но надеюсь. Не полная же она дура, раньше вроде была умная девочка, вся в маму.

Вся в папу. На меня она только носом и кудряшками похожа. А мозги папины и характер его. Такая же упертая и несгибаемая.

Вот уж никогда не думала так про дядю Мишу. Он был совершенно ручной и кроткий. Тебя он слушался беспрекословно. По крайней мере, мне всегда так казалось.

Иллюзия, мой дорогая. Слушался, конечно, в том, что касалось домашних дел. А в принципиальных вопросах, вернее, в том, что он считал принципиальным, его было с места не сдвинуть. В нем совершенно не было житейской гибкости, поэтому и карьеру не сделал. Вернее, мог сделать гораздо лучшую, добиться большего. Я не жалуюсь, поверь, просто объясняю, как дело было.

А Сева?

Такой же упертый. Я и связалась тогда с ним потому что он мне казался копией Миши. Ну, во многом так оно и есть. Тогда он приходил каждый день, помогал по хозяйству, для физика-теоретика это подвиг, поверь. Сидел со мной. Я себя убедила, что он и Миша – почти одно и то же. Вроде, мне Бог его послал в утешение, чтобы я не чувствовала своей потери. На самом деле он другой, конечно, но это особой роли не играет. Я его все равно люблю. Вот, как всегда меня заносит. Сейчас речь не о Севе.

Речь об Ольге и о тебе. В общем, когда я с ней поговорю, тут же тебе сообщу. Ты примешь решение: ехать, не ехать, куда и как. Если все получится так, как мы хотим, я буду просто счастлива.

Про твоего Туманского я узнаю, что смогу. Думаю, лишние сведения не помешают. Свекрови твоей уже нет, но кое-какие связи у меня остались. Те еще сплетницы. Надо признаться, они просто отлично информированы, сведения всегда точные.

Спасибо, моя хорошая. Слушай, и зачем я к тебе на машине приехала? Черт, я так испереживалась, что впору бы водки хлопнуть, а нельзя.

Ты от меня к своему хахалю Ермакову собиралась. Забыла?

А ведь точно, забыла. Что это значит, по-твоему?

То и значит. Давай ноги в руки, и вали к своему ненаглядному. Не мне тебя задерживать. У него и хлопнешь. Увидишь, он только обрадуется. А не обрадуется — гони такого дурака в шею.

Ты насоветуешь. Ладно, спасибо тебе, рыбка моя. Я побежала. Созвонимся.

Татьяна вылетела, как на помеле. Она обещала Сергею прибыть в три, а сейчас шел уже пятый час. С дороги позвонила, но телефон был занят. Когда она позвонила у двери, Ермаков открыл с видом виноватым и несколько ошалелым. Было видно, что он тоже забыл. Забыл не то, что она должна прийти, а про время. Правда, Сергею удалось довольно быстро прийти в себя и исправиться. Он обнял Таню, поцеловал, втащил в комнату и закрыл за собой дверь. Потом извинился: утром начал читать материалы, которые дали на работе, увлекся... Два «произведения» ни в какие ворота не лезут, авторы грамоте толком не обучены, зато третий роман — просто находка. Он на автомате начал с ним работать как редактор и так увлекся, что потерял счет времени. Даже не обедал. А Таня как, не хочет с ним поесть?

Таня и поела, и от выпивки не отказалась. Конечно, если выпивкой можно назвать рюмку коньяка. Ей казалось странным: если бы оба не забыли о встрече, старательно к ней готовились, то так хорошо, тепло не получилось бы. А тут и поболтали, и посмеялись, и к ласкам перешли как-то само собой. Вчера оба были напряжены, а тут удалось полностью отпустить себя. Даже тревога из-за Толика, казалась далеким сном. Поэтому когда Таня вдруг поняла, что уже половина одиннадцатого, она очень удивилась. Вроде только недавно пришла. Вставать не хотелось, но чувство долга заставило подняться. Сергей, хотя и был предупрежден заранее, не мог скрыть своего разочарования.