Чтение онлайн

— Билеты нужно заранее покупать? — на всякий случай осведомилась Ирина.

Однажды ее соседка по дому пригласила на свой концерт, долго при этом объясняя, в каких кассах продаются билеты.

— Да я же вас… приглашаю! — с обидой воскликнул Марлинский. — Просто с собой нет сейчас билетов. Но завтра утром как-нибудь вам передам. Оставьте мне свой телефон, пожалуйста.

— Наверное, лучше мобильный? — спросила она.

— Естественно.

Ира продиктовала номер.

— Чтобы не тратить зря время, приходите сразу ко второму отделению, — с улыбкой проговорил он. — В первом этот ужасный дирижер со своим камерным оркестром будет играть пятую симфонию Бетховена. Хорошего не ждите. А во втором, надеюсь, все-таки с ними справиться.

— Да нет. Уж я к началу лучше приду. А то вдруг что-нибудь перепутаю.

Ирина почти не ходила на концерты и сильно опасалась, что не сможет рассчитать, когда начнется второе отделение.

— Дело ваше. Страдайте, — усмехнулся Давид. — Я предупредил. Чтобы потом анафеме меня не предали.

— Ой, спасибо вам большое. А что это мы стоим? Заходите. — Она посторонилась, пропуская его в дверной проем.

— С удовольствием бы, но… Нам еще с Настей кое-какие проблемы обсудить надо.

— Тогда до завтра.

— Очень рад, что вы пойдете.

Она опять осталась одна. Вот теперь даже нужно позвонить Дашке. Посоветоваться, в чем лучше идти и как себя лучше держать. Даша с тех пор на Спивакова ходит. А Ирина бывала в Большом зале, когда после института распределилась в консерваторию преподавать английский язык. Сколько времени уже там не работает. Наверное, лет двадцать. В Международный дом музыки на Таганке недавно ходила. На концерт той самой соседки. Удовольствие оказалось не из дешевых. Спасибо, конечно, большое, за такое приглашение! И радости почти никакой. Не понравился Ире этот концерт. К тому же билет, растерявшись от цен, она купила себе подешевле, и звуки туда, где она сидела, доходили волнами — одни слишком громко, другие вообще пропадали. Асам зал напомнил ей сауну, разве только с органом. Кстати, надо потом поинтересоваться! Марлинскому Дом музыки нравится? Многие музыканты этот зал очень ругают. Вернее, два зала — малый и большой. Говорят, играть там неудобно, и акустика плохая. Однако публика была шикарная. Чуть ли не в вечерних туалетах. В Большой зал консерватории раньше ходили поскромнее. Но тогда и шикарной публики, в нынешнем понимании, не существовало.

Ирина набрала Дашин номер.

— Ой, сама тебе собиралась звонить! — объявила подруга. — Куда ты пропала? Два дня не разговаривали.

— Замоталась, — ответила Ирина. — И ученики замучили.

— Давно тебе твержу, поднимай ставку за урок и сокращай количество.

— Куда же я ее подниму, — вздохнула Ирина. — У нас стандартная такса. Взвинтишь цену — уйдут к другим.

— Тебя не переспоришь, — с досадой бросила подруга. — Дело хозяйское, надрывайся. Хотя, честно сказать, не пойму, зачем так мучиться? Ты же одна. Запросы скромные.

— Родителям надо помогать и племянникам.

— У племянников свои родители есть. Развели детский сад, пусть сами и крутятся. Тем более что старшая группа этого детского сада сама уже зарабатывает.

— Права ты, Даша, конечно, — согласилась Ирина. — Но Катька, старшая моя племяшка, скоро сделает меня бабушкой, представляешь?

— Нашла чему радоваться, — не разделила ее восторг подруга. — Я, например, с ужасом думаю, что у меня когда-нибудь появятся внуки! Ты только представь. Иду я, вся такая молодая и красивая, а какой-нибудь карапуз кричит мне: «Бабуля!» И все! Конец! Каждый сразу понимает, сколько мне лет. К счастью, мой Жорка весь в учебе и девочками пока не интересуется.

Ира хмыкнула. Блажен, кто верует! Она совсем недавно видела Дашиного сына Георгия в обнимку с очень симпатичной девушкой. Выдавать она его, однако, не собиралась. Тем более Жора слезно просил не рассказывать матери. А то она, мол, расстраивается, когда он отвлекается от учебы.

— Конечно, я понимаю, — с грустью продолжила Дарья. — Когда-нибудь внуков не миновать. Но я уже для себя решила: вот появятся, запрещу им называть себя бабушкой! Пусть зовут Дашей!

— И ты от этого почувствуешь себя моложе? — прыснула Ира.

— Представь себе. И ничего не вижу смешного. Ну хватит о грустном. Рассказывай, что у тебя интересного?

— Да вот посоветоваться хочу. В чем пойти в Большой зал консерватории.

— Эко тебя последнее время на музыку пробрало! Опять кто-то из дома позвал?

— И да и нет.

— То есть? — Ответ явно заинтриговал Дашу.

— Да, потому что меня пригласил Настин отец, Давид Марлинский. Он завтра с оркестром играет. А нет, потому, что сам он в нашем доме не живет. Только в гости пришел.

— Так, значит, Настя тебя на его концерт пригласила?

— Нет. Самолично. Мы с ним сперва в лифте застряли. А позже он Настю у меня ждал.

Подруга на том конце провода поперхнулась. И впрямь предсказуемая реакция. Ирина даже ощутила какое-то удовольствие, и от этого ей самой стало немного стыдно.

— Везет же некоторым, — тем временем возбужденно говорила Даша. — Живут в доме, где знаменитости по лифтам шастают. А у нас через алкоголика перешагивать приходится.

— Положим, алкоголик у вас тоже не из простых, — напомнила Ира.

— Какая разница, что у него два магазина, если пьет как свинья, валяется у меня на ходу и даже скидку мне в своих магазинах не делает! Ох, Ирка, в твоем доме тебя окружает совсем другой мир! Другой уровень духовности. Слушай, какой он, этот Марлинский? Он с тобой сам заговорил?

— Сам, — подтвердила Ирина. — Спросил, стоит ли попытаться на «стоп» нажать.

— Потрясающе! — таким тоном выпалила подруга, словно услышала откровение. — Сколько лет за границей живет, а умеет нашими лифтами управлять.

Ира расхохоталась:

— Подруга, ты забываешь: с тех пор, как Давид здесь жил, наши лифты не изменились.

— Давид? — Ира словно наяву увидела, как Даша там, у себя в квартире, сделала охотничью стойку. — Вы что, с ним уже на «ты»?

— На «вы», — внесла ясность Ирина. — Но по имени.

— Ты прямо так, Давидом, его называешь? — испытала новое потрясение Дарья.

— Он так представился. И я просила его без отчества себя называть.

— Обалдеть! Но ты мне так и не сказала, какой он.

— Его же по телевизору часто показывают. Несколько раз его даже видела рядом с твоим обожаемым Спиваковым.

— Правда? Не обращала внимания. Или другие передачи смотрю.

— Ну., он такой… — Ирина замялась, подбирая определения. — Седой. Худой.

— Ах, стари-ик, — разочарованно протянула Даша.

— Совсем нет, — поторопилась возразить Ирина. — Спиваков твой разве старик? А он тоже совсем седой, с тех пор, как перестал краситься. Только у Марлинского волос гораздо больше. И вообще, он года на четыре моложе.