Чтение онлайн

– Сегодня кого-то ждут большие чаевые, – с ухмылкой сообщаю, не ожидая ответа.

Я оглядываю зал, проверяя официантов. Трое на месте. Где четвертый? Я оборачиваюсь назад – только кухонный персонал.

– Гэб, ты не видел Джона?

Тот молча качает головой, продолжая помешивать суп в кастрюле.

Почему этот придурок в очередной раз привлекает к себе внимание? Джон – моя личная головная боль, за которую я когда-то поручился по доброте душевной.

Злость медленно поднимается по венам, разливаясь яркими вспышками. Я зажмуриваюсь и дышу.

Вдох.

Выдох.

Достаю из кармана телефон и набираю номер официанта: бесконечные гудки отправляют меня на голосовую почту. Я делаю еще несколько попыток, прежде чем понимаю, что он мне не ответит. Крепко сжимаю руки в кулаки и рывком снимаю с себя пиджак, игнорируя многозначительный взгляд Гэба.

Рядом с дверью в зал надеваю фартук и выхожу в зал. Столики Джона – 2, 6, 10, 14.

Глубоко вдохнув, направляюсь ко второму столику, за которым сидит компания из подростков.

– Добрый день! Что будете заказывать? – В голосе сохраняется стоическое спокойствие, хотя внутри бушует раскаленная лава.

Светловолосый парнишка хихикает, играя в переглядки с друзьями. И мне до безумия хочется прикрикнуть на него и получить наконец-то ответ. Спустя долгую минуту один из них берет себя в руки и говорит:

– Пиццу «Пеперони», пиццу «Три сыра» и колу. – Я внимательно записываю корявым почерком, а затем перехожу к другому столику.

Краем глаза замечаю Мишель, лавирующую между своими столами. Она смотрит на меня и понимающе кивает. Хотя в глазах читается привычное неодобрение.

Я часто выхожу в зал, обслуживая людей. Иногда от обострившегося желания быть полезным. Иногда – как сегодня – вместо кого-то. Но Мишель считает, что я подаю не лучший пример коллективу. И слишком распыляюсь.

Она права. Вот только ничего не могу с собой сделать.

Еще два столика Джона находятся на стадии ожидания. Я закатываю глаза, понимая, что парень снова зарывает себя и теряет мое уважение. Его наглая беспечность переходит все границы. А я? Я чувствую себя еще хуже, зная, что подобрал некомпетентного сотрудника.

– Что вам? – грубо спрашиваю я.

Женщина в черном костюме поднимает на меня вопросительный взгляд, откладывая в сторону меню.

Чертов идиот.

Если не возьму себя в руки, то ад, который вот-вот разверзнется, дойдет до отца. И тогда в его глазах упаду уже я. Если там есть куда падать…

В подтверждении своих мыслей, натягиваю самую приветливую улыбку и извиняюсь.

Взгляд женщины смягчается. Она вновь смотрит в меню, пробегается глазами и говорит:

– Тройной капучино, пожалуйста.

Послушно киваю и возвращаюсь на кухню.

– Гэб, – зову я и через стол кидаю ему блокнот. Он машинально ловит его и распределяет заказы между остальными.

Я прислоняюсь к стене и закрываю глаза. Яркие вспышки застилают зрение. Кулаки непроизвольно сжимаются. И я пытаюсь сосчитать до десяти.

– Дэвид.

Распахнув глаза, вижу Гэба, наблюдающего за мной со своего места. Я качаю головой, пытаясь уверить его в собственной вменяемости. Он продолжает пристально смотреть еще несколько минут, пока на стойку заказов не ставят кофе.

Беру его и отношу заказ для дамы в черном.

– Благодарю, – деловым тоном отвечает та.

День продолжился крайне суматошным и к четырем часам я уже зашиваюсь ни на шутку. Злость на Джона по крупицам прибавляется, и я начинаю дико переживать за его жизнь. Пусть только попробует попасться мне на глаза!

Через некоторое время застаю его на кухне. Он болтает с одной из наших официанток и активно жестикулирует.

Внутри меня молниеносно вспыхивает ураган эмоций, где преобладает чистая ярость. Не выдержав ни минуты, чтобы прийти в норму, я подхожу к парню.

– Привет, Дэвид, – смущенно произносит Джон и нелепо улыбается. Джил, что стоит с ним, тотчас разворачивается и уходит в зал.

– Я звонил тебе кучу раз! Позволь узнать, где тебя носило? В кафе полный аншлаг, а тебя нет на месте! Ни ответа, ни жалкого сообщения. Ты отдаешь себе отчет, что это твоя работа, а не какое-то там развлечение? – яростно шиплю, приковывая его взглядом к стене. Парень съеживается, отступая на несколько шагов назад, и несмело отвечает:

– У меня были дела.

– Ты сейчас издеваешься?

Еле сдерживаюсь, чтобы не сказать какую-нибудь гадость.

– Моя мать тяжело больна. Я предупредил твоего отца, что задержусь, – тихо отвечает Джон и виновато пожимает плечами.

О, прекрасно! Конечно! Кто я такой, чтобы ставить меня в известность, почему мой подчиненный отсутствует на рабочем месте? И ко всему прочему, я должен чувствовать себя полным подонком! Что в очередной раз доказывает – мне следует научиться держать своих демонов в узде.

В отличии от Джона, меня никто и ничто не волнует, кроме треклятой работы и призрачной мечты – ресторана, который я до сих пор не открыл. Даже моя маленькая сестренка перестала интересовать меня так, как раньше.

– Приступай к работе, – безразлично кидаю напоследок и ухожу, пока чернота не перекрыла мне зрение.

Я долгое время сижу в своем кабинете, пряча внутренних демонов. Последнее время я взвинчен сильнее обычного. И это заставляет меня нервничать. Порой снова чувствую себя маленьким мальчиком, который не может самостоятельно разобраться со своей жизнью. Которому страшно и очень одиноко.

Мои отношения с матерью давно бесповоротно испортились, из-за чего я ушел из дома. Мне всегда казалось, что они с отцом что-то скрывали. Мать нервничала в моем присутствии, словно боялась сказать что-то не то. Отец смотрел на меня как на неопознанное существо, а иногда и вовсе не замечал или только делал вид. Поэтому, когда мама предложила сделать вклад в мой бизнес, я не принял деньги отца и решил доказать всем, что смогу сам себя обеспечить.

Но я не рассматривал предложения работы в других кафе, я сразу знал, что пойду именно в «Голубую воду», потому что там есть родная душа – Гэбриэл.

А сейчас мне все равно, что обо мне скажут окружающие, тем более, почему меня нет на рабочем месте. Все, что я хочу – это побыть хоть немного один. Рассеять темную дымку, застилающую нутро.

Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь на чистоте.

Не знаю, сколько я так сижу, но часы над дверью показывают половину пятого: тридцать минут до окончания моего рабочего дня. Нехотя вылезаю из своего укрытия и направляюсь в зал, несмотря на остатки черноты, плещущейся на задворках сознания.