Чтение онлайн

Я подвигаюсь ближе и поднимаю руку. Для чего? Что ты творишь, Дэвид?

– Ты странный. – Она не отстраняется, но смотрит не разрывая зрительного контакта. Я буквально тону в зелени. Разве такое вообще возможно?

Звонок телефона развеивает магию момента. Мелисса бросается к рюкзаку и достает телефон. Я отодвигаюсь, ругая себя за необоснованный напор, и наблюдаю за спешностью действий: девушка отключает звук и запихивает мобильник обратно.

– Мне нужно идти, – она встает и направляется туда, откуда мы пришли.

– Мы еще встретимся?

Мелисса оборачивается, застывая на мгновение, а потом быстрым шагом уносится прочь. И все, что я вижу, – удаляющееся огненное пятно.

Впервые мы встретились там, откуда каждый раз с таким невероятным отчаянием мне хотелось сбежать. Он сидел в коридоре, разглядывая стены, а затем – меня. Наверное, он подумал, что я его не заметила.

Но я заметила.

Еще до того, как женщина-администратор ушла, и он посмотрел на меня.

Красивый профиль, волевой подбородок с ямочкой посередине, густые брови и полные до безобразия губы. О, и вздернутый нос.

Когда последний раз меня привлекал мужчина? Кажется, это было… никогда?

Мне удалось запечатлеть в памяти его образ – темно-русые волосы, удлиненные и кудрявые пряди спадающие на лоб, широкие плечи и узкие бедра, большие руки и добрый взгляд.

Я последовала за ним не раздумывая. Словно мы были знакомы. Когда-то давно. Но почему забыли друг друга?

– Что сейчас читаешь?

Линдси возвращает меня в реальность одной из самых животрепещущих тем. Медленно улыбаюсь, отмечая про себя ее вовлеченность.

Пожалуй, подруга единственный после мамы человек, который важен в моей жизни. Но я до сих пор задаюсь вопросом: как же у нее это получилось?

– Бронте.

Моя улыбка становится шире, когда Линдси закатывает глаза, и с большей энергичностью принимается подпиливать ноготь.

– Только не говори «Джейн Эйр».

– Джейн Эйр.

Она косится на меня, но быстро возвращает внимание рукам.

– И который это раз? Шестой?

– Или седьмой?

– Или седьмой?!

Линдси перестает заниматься ногтями и с недоумением прожигает во мне дыру. Я пытаюсь спрятать улыбку, закусив щеку.

– Тебе же только двадцать три. Боюсь представить, каким будет число к старости.

– На самом деле, десятый, – непринужденно кидаю я и беру апельсиновую палочку, делая вид, что ногти и вправду меня интересуют.

– Ты сумасшедшая!

Я поднимаю на нее взгляд и вижу направленную в мою сторону пилку. Линдси улыбается, не пытаясь скрыть как сильно ее забавляю.

– Ты говорила это вчера. И позавчера. И двумя днями ранее.

Думаю, я действительно так и выгляжу в ее глазах. И в глазах других. Мне нравится быть чудачкой. Отшельником, одиночкой. Читать книгу в десятый раз. Записывать тексты песен любимых исполнителей. Пропускать сквозь себя боль. И ненавидеть больницы.

– Напомни-ка. – Линдси усаживается удобнее, подкладывая подушку под спину. – Откуда такая любовь к книге?

Мысли уносятся вскачь, рисуя множество разных ответов. Я подбираю наиболее емкий, но отражающий суть, и с полной отстраненностью говорю:

– Она дает мне надежду…

Линдси делано кивает. Задумывается на несколько мгновений, накручивая локон на палец, и констатирует факт:

– Когда мы изучали ее в школе Сент-Маргарет (школа-пансион для девочек в Ванкувере), не помню, чтобы ты выделяла книгу на фоне остальных. Мне кажется, ты всегда ровно относилась к любым произведениям. Просто горела литературой.

Глупо отрицать очевидное. Да и к чему? Моя жизнь никогда не была похожа на розовое облако. И Линдси как никто об этом знает.

– Я нашла в ней пристанище после рецидива.

Перебирая книги на полке, я утопаю в сказочном голосе, разливающемся по комнате. Медленно закрыв глаза, пропускаю каждое слово сквозь сердце. И это именно то, что мне нужно.

– До-о-ом, – тяну в унисон с певицей.

Томик зависает у меня в руке, и я вновь закрываю глаза, потихоньку раскачиваясь из стороны в сторону.

Я раскрываю книгу и перелистываю страницы. Шелест проникает в меня, заставляя вспоминать дни, когда книги и бумага были повсюду. Я зарывалась в них с головой, вчитывалась в каждое слово, писала рецензии, смаковала. А потом мне пришлось отрезать все, что предполагало будущее. Каждую деталь, каждое занятие.

Все. Будущего нет. И я погружаюсь в это, как в болото. Утопая, утопая и утопая.

– Дом там, где мое сердце.

Песня заканчивается, и я захлопываю книгу. В ушах лишь звенящая тишина и редкий шорох тюля.

Мне было девятнадцать, когда та безоблачная жизнь, в которую позволила себе поверить, рухнула на меня, как огромная грозовая туча, налетевшая из ниоткуда.

Это то, чего я так сильно боялась, но отбросила в сторону. Быть счастливой – ведь это главное? Чувствовать покой и легкость – основное желание. И я упала в это с головой.

К хорошему привыкают быстро. Плохое же? Оно хватает в цепкие лапы и держит, не отпуская. Ты барахтаешься, как маленький жучок, желая вернуться в то хорошее, что было. Но это, к сожалению, невозможно.

Вот тогда я все и закончила. Ни шага вправо, ни шага влево. Накинув невидимые оковы, заставила себя смириться с неизбежным. Но этого как будто было недостаточно.

Тогда-то я и вычеркнула из жизни радость. И будущее.

– Ужин готов. – Мягкий голос мамы заставляет меня обернуться. – Паста с фрикадельками. Как ты любишь.

Я киваю, возвращая книгу на место. Взгляд задерживается на пальцах. Рука зависает в пространстве, и я вращаю кистью. «Длинные пальцы», – так сказал Дэвид. Отчего-то мои руки гипнотизировали его. Удивительно.