Чтение онлайн

Перед расставанием Мелья вручил советским морякам знамя кубинских коммунистов, которое он с таким трудом доставил на пароход, а капитан и замполит подарили ему советский флаг. Он аккуратно сложил дорогой подарок и повязал вокруг талии. Моряки предложили отвезти его на берег на шлюпке, но он наотрез отказался. Последние рукопожатья, напутственные слова, и снова он один среди волн.

Обратно плыть было труднее, хотя ветер дул в спину, но сознание того, что задание съезда выполнено, придавало ему силы и мужества. Он вылез на пустынном каменистом берегу, когда солнце уже зашло за горизонт. Друзья из Карденаса ждали его.

Советские моряки долго еще не уходили с палубы, они следили за мужественным пловцом в бинокли до тех пор, пока полностью не стемнело.

Через день Хулио Антонио выступил перед рабочими и студентами в помещении профсоюза табачников с лекцией «Четыре часа под красным флагом», которая затем была опубликована отдельной брошюрой. Полиция была обеспокоена не на шутку, и за ним была усилена слежка.

Он не заметил, как ночь накрыла море черной шапкой. Воспоминания заставили его на время оторваться от действительности. Когда он вновь посмотрел на горизонт, земли не было. Мелькнуло в голове: «Прошли Kубу Как он не заметил, черт побери?» Так хотелось увидеть родные берега. Он напряженно всматривался в даль, надеясь на чудо. И оно свершилось. Где-то справа впереди появился огонек и погас. В первое мгновение он подумал, что это встречное судно. Затем огонек снова сверкнул и погас. Маяк! Конечно, маяк! Да ведь это мыс Сан-Антонио, самая западная оконечность Кубы. Маяк с каждой минутой приближался, вернее, он приближался и одновременно уходил вправо, удалялся. С каждым оборотом винта он становился все меньше и меньше, и вот для того, чтобы видеть его мерцающий свет, надо было перейти на корму. Наконец наступил момент, когда мгла поглотила и его.

Заканчивалась вторая ночь путешествия. Как и в прошлую, не спалось. Пароходик валило с борта на борт. На рассвете, хватаясь руками за что попало, Хулио поднялся на палубу. Наверху качка меньше чувствовалась. Сквозь серебристую пелену утра прямо по ходу судна чернела нитка: земля. Где-то там Пуэрто-Кортес, гондурасский городок, где он собирался сойти. Остаток пути он так и простоял на палубе.

Вот и порт, вотчина всемогущей «Юнайтед фрут компани». Как его здесь встретят? Капитан крикнул вялым голосом команду, и двое матросов словно нехотя пошли на нос и начали готовиться к встрече с берегом. Пароходик, забирая левым бортом, протискивался к причалу. Мягкий удар, еще удар, и «Камайягуа» замер.

Не торопясь Хулио спустился по трапу и прошел в указанное ему помещение. Низкая, душная комната. Он бросил на стол чемодан. Один из таможенников с ленивым безразличием щелкнул замком. Другой взял документы. Черная волосатая рука медленно потянулась из глубины чемодана, казалось, что она вытягивает что-то неимоверно длинное. Что это она тащит? Газеты! Вот незадача, он совершенно забыл о них…

Наконец рука показалась. Газеты, журналы… Партийные газеты…

— Сеньор Хуан Лопес, куда вы едете?

Хуан Лопес?.. Да ведь это он!

— В Тегусигальпу.

— Цель вашей поездки?

Таможенник, рассматривавший газеты, поднял голову.

— Личные дела…

— Посмотри, — и газеты проследовали в руки таможенника, задававшего вопросы. — Посмотри эту и еще вот эту…

Тихо шелестела бумага, две пары глаз внимательно исследовали газеты. Неожиданно резко отворилась дверь, и тучный силуэт обрисовался в ее проеме. Дверь хлопнула, и вошедший подошел к столу.

— Сеньор лейтенант, вот пожалуйста, — и руки протянули газеты и документы.

Две жирные складки кожи повисли над белым воротником, толстые пальцы сгребли бумаги.

— Это вы?

Прямо на Хулио смотрела его фотография. Черная, расплывчатая, но его… Выхода не было.

— Да, это я. — Голос был тверд и решителен.

— Это тоже вы?.. А это?..

— Как видите…

— Значит, вы никакой не Хуан Лопес, а Никанор Макпарланд или Хулио Антонио Мелья?

— Вы же прочитали в газете…

— Вас спрашивают!

— Да, это так.

— Вы коммунист?

— Да.

— Зачем приехали в Гондурас?

— Я повторяю, по личным делам.

— А почему у вас документы на Хуана Лопеса?

— Мне не давали заграничный паспорт.

— Рассказывайте сказки. В столицу мы вас не пустим. Нечего вам там делать. Я запрошу начальство, а пока мы вас задержим.

Спорить было бесполезно. Его заперли в каморке, служившей «тюрьмой» при таможне.

На второй день к нему заглянул лейтенант.

— Надеюсь отправить вас побыстрее. А то тут какая-то лига против империалистов подняла шумиху. Каждый день в своей газете «громит» империалистов. Как очумелая. Наши здешние профсоюзники начитались, тоже кричат… А тут еще вы свалились нам на голову. Хорошо, что еще не знают, кого я здесь держу. Дам я вам какой-нибудь документ и пошлю подальше.

Сказал, повернулся — и в дверь. Хулио за ним.

— Куда «подальше»? — Ему не очень пришлась по душе откровенность лейтенанта.

— Узнаете. — И тяжелая дверь захлопнулась. Через день Хулио вызвали к офицеру.

— Вот вам бумаги, сегодня в Пуэрто-Барриос уходит шхуна. Забирайте чемодан — и прямо на нее. Сержант, проводите его.

Путешествие до гватемальского порта Пуэрто-Барриос было ужасным. Море и ветер делали с утлым суденышком все, что хотели. В Пуэрто-Барриосе пассажиры — кроме Хулио, было еще несколько человек — сошли на пристань чуть ли не на четвереньках.

Как только власти узнали, кто появился в их краях, сразу же приняли меры. Гватемальские газеты подняли против Мельи шумную кампанию. Между тем он, воспользовавшись свободой, связался с местными профсоюзами. От них он узнал, что его выслали из Гондураса по настоянию администрации «Юнайтед фрут компани» и что из Гватемалы его также собираются выслать.

Он решил даром время не терять. За три дня, что он пробыл в Гватемале, с помощью профсоюзных деятелей он успел создать отделение Антиимпериалистической лиги и договориться с товарищами о координации работы. Но в течение этих дней он находился в полном неведении о дальнейшей своей судьбе.

На четвертый день его вместе с другими «неугодными» иностранцами отвезли в Марискал — деревушку, прилепившуюся к берегу пограничной реки Сучиате. За рекой была Мексика.

Разумеется, мексиканские пограничники не думали пускать «красных» на свою сторону. Споры между гватемальскими и мексиканскими властями были долгими и нудными и основательно надоели обеим сторонам. Тогда гватемальские полицейские решили вернуть Хулио на Кубу. И они выполнили бы это, если бы из столицы Мексики не пришло разрешение на въезд. Этого добились мексиканские друзья-коммунисты.

В солнечный февральский день 1926 года Хулио Антонио сошел на перрон вокзала в Мехико. Знакомые-кубинцы помогли ему снять недорогую комнату. На следующий же день Хулио пошел на улицу Месонес, 54, по адресу, который оставил ему Рикардо Флорес Магон. Там помещался Центральный Комитет Мексиканской компартии.

Его встретили приветливо и радостно, обнимали, хлопали по спине, шутили.

— Ну, такой силач мог бы еще дней двадцать попоститься!